Страница 43 из 68
— Он тебе поможет не попасть в ловушки Волшебной страны. Да и сквозь мороки будешь видеть. Так что вот, — гордо сказал он, вручая колючую штуку.
— С чего это такая неслыханная щедрость? — подозрительно сощурилась я.
— Ну так ты ж это, моя невеста! — заявил он, нахально заржал и дал дёру до того, как я успела отвесить ему подзатыльник. Гадёныш всё-таки слышал тот разговор. Ну я ему припомню!
Покрутив подаренную подвеску в руках, я машинально сунула её в один из карманов мантии.
Нэй, конечно же, путешествовала верхом. Значит аналогичное испытание было уготовано и мне.
За всю жизнь я только пару раз общалась с лошадьми. Однажды — в парке возле дома, чтобы пафосно сфотографироваться в ковбойской шляпе. Да ещё — кружок шагом по асфальтированной аллее, когда ездили на юг с родителями. Оба раза затея мне совсем не понравилась. Не представляю, почему многие люди любят кататься на лошадях. Ощущать под собой перекатывающуюся, постоянно двигающуюся в произвольных направлениях гору мускулов, которая к тому же ещё и обладает собственным мнением, страшновато. С первых же секунд начинаешь понимать, что на самом деле практически ничего не контролируешь.
Наверно, у опытных наездников ощущения совсем иные. Но при виде нашего транспорта мне стало очень страшно.
Нэй успокаивала меня как могла. Победив злосчастную простуду и немного успокоившись после ментального контакта, она вновь стала приятной в общении и даже вполне искренне извинилась за то, что была так резка со мной. Теперь она изо всех сил старалась преподнести грядущую поездку как увеселительную прогулку.
Правда, когда в моей сумке мелькнул уголок той самой красной книги по ментальным воздействиям, улыбка на миг застыла на лице воительницы, как приклеенная. Но девушка быстро справилась с собой, зная, что это нужно для дела.
Её можно было понять. С одной стороны, аксиома такова: мне необходимо практиковаться, дабы допрос опасного преступника увенчался успехом. С другой — на ком мне тренировать свои навыки, если мы едем вдвоем? Понятное дело — на спутнице. И этот факт никакого энтузиазма у той не вызывал.
— Ну так возьмите с собой какого-нибудь обалдуя из города, — убеждал подругу Фелбс, — вроде как для охраны. И пусть Крис использует его как подопытного.
— Мне нужно напоминать тебе, что задание секретное? — Насупилась та, непреклонно скрестив руки на груди.
— Так не рассказывайте ему все подробности! Или соврите. Или заплатите за отсутствие лишних вопросов, в конце-то концов!
— Да он же всё равно сбежит, как только поймет, чем Крис занимается! Ещё и разболтает всем про её навыки. А она пока не умеет лазить в голову так, чтобы человек этого не ощущал. — Нэйилинн быстро взглянула на меня, и я безо всяких магических штук поняла, что мысленно она добавила «надеюсь».
И вот пришло время стартовать. Наши сумки уже висели на невысоких крепких лошадках. С виду те не казались страшными или буйными, но к своей я приблизилась с изрядной опаской. Мало ли — прикидывается? Ее купили только вчера вечером, поэтому толком познакомиться у нас возможности не было.
Зверюга снисходительно слопала яблоко из моей руки и, удостоверившись что с угощениями покончено, равнодушно отвернулась. С погодой сегодня повезло, солнце озаряло вершины деревьев, игриво плясало на золотых листьях. В стылом безветренном воздухе надолго повисал пар от дыхания, но без привычного уже промозглого ветра на улице было даже приятно. Вездесущий запах дыма, к которому с наступлением холодов добавился аромат сырой земли и мокрых листьев, бередил сердце и гнал в дорогу, прочь от уютной библиотеки, к приключениям и чудесам.
Мой страх остался позади, как и муторное, какое-то сумбурное прощание с друзьями. Впереди загадочной пеленой висела неизвестность. Всё тело мелко подрагивало, то ли от озноба, то ли из-за адреналина. По знаку Нэйилинн я сунула ногу в стремя и неизящно ввалилась в седло. Лошадь переступила с ноги на ногу, но больше никак характер не проявила.
Поводья мне трогать пока не полагалось, воительница прицепила их к своему седлу. Что же, тем лучше. Спутница обещала сильно не гнать, так что мне следовало просто привыкать к новому виду транспорта и обозревать окрестности. Но когда лошади неспешным шагом двинулись вперед, я запаниковала и судорожно уцепилась за луку седла.
— Двигай бёдрами на шаге, вперед-назад. Так, чтобы поясница сглаживала тряску, — посоветовала Нэй, некоторое время с интересом понаблюдав за моими мучениями.
Я попробовала. Держаться стало легче, хотя удовольствия новый аттракцион по-прежнему не доставлял. Постепенно я даже смогла расслабиться, насколько это вообще было возможно в таких условиях.
Через пару часов, когда мы уже отъехали от города на некоторое расстояние, я поняла, что страх упасть с лошади — не единственная моя проблема. Спешно пошитые для путешествия тёплые штаны оказались далеко не идеальными для верховой езды. Шерстяная ткань ощутимо колола, кожа под ней чесалась, где-то уже начинала саднить, и я с ужасом представляла себе дальнейший путь. Душу бы сейчас продала за плотные колготки! Хотелось расплакаться и запроситься домой, но духу никак не хватало. Я вертелась так и эдак, но удобно пристроиться, минимизировав дискомфорт, не удавалось. Проклятый зуд только нарастал.
В процессе очередного почесушного манёвра я чуть не съехала с седла набок, вскрикнула, и Нэй остановила лошадей.
— Да что ты там ёрзаешь? — недовольно спросила она. — Если нужно остановиться, так и скажи. Это совершенно не зазорно, тем более что я тоже женщина. У тебя красные дни?
— Да нет, — моё лицо залилось румянцем. Обсуждать подобные вещи с малознакомым человеком не хотелось. А еще я с ужасом поняла, что о «красных днях» на время грядущей поездки тоже никак не позаботилась.
Воспользовавшись остановкой, я неуклюже сползла на землю, пару раз прошлась туда-сюда и, не удержавшись, стала яростно чесать ноги.
— Всё понятно, — рассмеялась спутница. — Шерстяные, да?
— Так ведь осень же, — буркнула я.
— Они мягонькие только если по улице ходить, — наставительно сказала воительница, ловко спешиваясь. — Долго в таких не усидишь даже за столом, а на лошади — так тем более. Почему сразу не сказала?
Я молчала, глядя в землю и снова заливаясь краской до корней волос. Сама дура, теперь только терпеть и остаётся.