Страница 71 из 72
Я вздохнул, но делать было нечего, я молнией спустился вниз вместе со Шрайк, предварительно посмотрев, что там под дверью никого нет через специальные щели, а затем вышел, решив довериться Ожогу. В любом случае вариантов у нас было немного, потому я-то ещё мог пережить встречу, как и Лианна, да и Отморозок. Но вот Шрайк ждёт смерть, как и Бипа. Там вообще без вариантов. Ну и понятное дело, Ожога тоже убьют. Но с учётом того, что они были в башне и у Ожога был план… ну, время действительно лучше выиграть. Они как раз подготовят хоть какую-то оборону. Ну или может сбегут, если у него там подкоп есть.
Так или иначе я особо долго не думал и, затянув время с тем, как я уже выходил, показавшись им, постепенно и неспеша вышел наружу. Арбалеты по жесту руки старшего паладина были опущены, но всё ещё они оставались заряжены и были в руках их аколитов.
— Ты вышел один. Где твой отряд? И почему женщины, что ходят с тобой, носят оружие и броню? Почему на шее жука нет стального ошейника? — сразу же сурово спросил старший паладин.
— Ну-у-у-у… как бы это сказать… они мне…
— Я не хочу слышать оправдания, говори прямо и честно. Что заставило тебя отринуть свет и испачкаться этой Тьмой? Я не твой враг, я такой же человек, как и ты. И я не хочу убивать тебя и потому буду всеми силами найти возможность спасти твою душу.
— Женщины являются членами моего отряда, помогают мне сражаться против врагов Окрана? — не очень уверенно, из-за чего ответ казался наоборот вопрос, сказал я. — Мы туманников убивали. Туманники же враги Святой Нации, не так ли? Тоже порождения Нарко.
— Да, действительно. Однако долг мужчины защищать свой род и своё племя. Ты не должен был позволять женщинам брать оружие. Ты должен был защищать их. Защищать их как от собственной глупости, так и от врага извне.
— В Безродном рук не хватает, так что…
— Да, не хватает. Это я ещё могу понять. Но почему ты ходишь с жуком? И с мутантом?
— Мутантом? Отморозок, конечно, не красавец, но…
— Не юли! Мы всё знаем! — выкрикнул воин рядом со старшим паладином.
— Что вы знаете? Да и откуда? — спросил я, глядя за их спины, но затем проследил взгляд и обернулся.
С флангов от башни, да и в тылу, уже тоже вышли отряды. В том числе и отряд наёмников, среди которых я узнал и тех, с кем мы всего лишь один раз повздорили из-за Бипа. Того старого мужика, что ими командовал, уже не было, он погиб, зато командиром оставшихся стал как раз ублюдок, которому сломал нос Отморозок.
Вот так вот… вот и всё хвалёное братство. Чёртовы наёмники.
— А, понятно. Жадность взыграла, да?
— То, что вы украли, вам не принадлежит. Вы воры, — напомнил старший паладин, скрестив руки и с вызовом глядя на меня.
— Покайся, преклони колени, мы сохраним жизнь тебе, Лианне, а также некому Отморозку, который откажется от глупой клички и гордо будет носить новое имя, например Локран или Ранок.
— Да? А что будет со Шрайк? Сожжёте её как мутанта из-за цвета кожи? А с Бипом? Убьёте его, потому что он жук?
— Разумеется, а как может быть иначе? А вы втроём также отправитесь на пятнадцать лет в исправительный лагерь в Возрождении. И нет, это не жестокость, Лекс, это святая война за души и планету, что окутана Тьмой. Мы должны спасти Человечество и ради этого мы сделаем всё.
— Да, это уже я и так понял. Вы сделаете всё и сожжёте его в пламени вашего безумства.
— Уверен, что хочешь умереть за жука и какую-то развратную шлюху, которую Нарко послала, чтобы нас рассорить?
— А ты?
— Все люди смертны, — безразлично ответил старший паладин, который не стал злиться и кричать, пусть о них часто и говорили, как о гневных фанатиках. — И мы можем отдать нашу жизнь во служение чего угодно, как и умереть ради любой цели, что выберем. Окран не заставлял нас выбрать Его. Он показал нам Свет и дал нам выбор.
— И выбор сделан, как понимаю, очень давно.
— Да. Всё так, — кивнул старший паладин, опустив забрало. — Я постараюсь не убить тебя, как и другого нашего брата. И даже Лианну мы постараемся спасти, ведь знаем о её прошлом, что было полно рабства. Рабство тоже есть не что иное, как Тьма. Мы сделаем всё, что…
— О, блядь, да завали ты уже своё ебало и избавь меня от потока гнусного лицемерия, — попросил я, выхватывая из ножен катану, ведь не передать моего презрения, которое я испытывал от всего этого и как же тяжело было просто слушать этот бред, полный лжи.
Ведь переубедить этих шизов было просто нельзя. Они конченные фанатики, которые точно всё знают. Что им не говори — это бессмысленно. А все эти разговоры… да каких в них толк, если эту тупую обезьяну с детства кормили говном с лопаты? У них нет критического мышления, они слушают только один источник — это их инквизиторы или лорд-феникс.
Бесило это, бесили такие дураки. И ладно, когда этим дураком является какой-нибудь мальчик лет двадцати, там ещё Тургенев всё объяснил. Он ещё повзрослеет и, может быть, что-нибудь поймёт. Но когда в голове столько говна, а тебе уже под сорок… это пиздец.
И да, стоило бы поломать комедию подольше, но я не какой-то хитрый интриган, я не гений, я просто человек и я устал делить этот мир с такими, как этот старший паладин. Так что дальше буду выигрывать время уже по-другому. Так как я умею и как этого хочу.
И умру как воин, пусть даже и не знаю, каково это быть им. Но уж точно не буду падать на колени и умолять о пощаде. Ведь лучше умереть без сожалений, чем жить с ними хотя бы ещё один день.