Страница 56 из 72
Глава 20
Туманники не обладали достаточной организацией. У них не был достаточно развит интеллект. Даже принцы, самые совершенные формы Улья, были довольно примитивны, пусть и физически превосходили большинство людей. Также у них не было снаряжения, не было какого-то вменяемого тыла, и в целом эта группа являлась мигрирующими туманниками — то есть теми, для кого места в улье уже не было и их буквально вытеснили.
Слабые, никчёмные, способные брать лишь количеством, но неспособные сделать ничего против скоординированного удара хоть сколько-то качественно снаряжённых бойцов. Как и люди оставались всё ещё самым ужасным видом монстров на этой планете.
Мы вырезали всех их, уничтожили их дома, залили их норы горящей нефтью, после чего туман стал чёрным от гари. Потерь мы не считали, это не играло роли. В Безродном не было каких-то отрядов военной полиции, комиссаров: если ты пропадал, то становился мёртвым во всех смыслах и почти во всех случаях. Дезертир уже не сможет вернуться в город, а тот, кто умер… его оплачут товарищи.
Но даже так с нашей стороны потери составили не более трёх сотен, в то время как потери туманников исчислялись тысячами.
А когда на теплицах уже стали заканчиваться боеприпасы и бой перешёл в мясорубку на мечах, прямо в тыл туманникам вышли наши остатки. Очень уставшие, очень злые, на ногах почти без сна целые сутки. Максимум, что мы могли позволить — поспать на ходу пару часов, это был роскошный максимум.
Но и тварей дрожащих, что в своей слабости докатились до того, что не смогут отжаться и десяти раз, а пробежка на пять километров кросса для них — величайший страх… ха-ха-ха, нет, таких в этом мире не осталось. Они сдохли первыми, вся слабость была буквально вымыта естественным отбором. Тот, кто плохо переносил радиацию — умирал, кто не мог дышать в песчаных бурях — умирал, у кого начиналось заражение из-за химических ожогов после кислотных дождей — правильно, тоже умирал.
И даже если зеленоземцы были похожи на обычных людей, в отличие от других мутантов нашего вида, то это не значило, что они были такими же, как раньше. Это были самые сильные гены, что могли здесь выжить. И выживали в кровавых сражениях за право жить за счёт убитых.
А вёл нас тот, кто считался лучшим среди выживших.
— Это последний враг на сегодня, — произнёс Хень, после чего проругался и покинул экзоскелет, заряд которого подошёл к концу.
Броня так и осталась стоять, пока мы её просто обходили и шли широкой линией. Все две сотни оставшихся из атакующей группы, ещё сотня раненых оставалась позади, занимаясь сбором снаряжения с павших и добивая тех, кто чудом проскользнёт между нами.
К этому моменту последние остатки туманников уже самоубились об оборону и начинали беспорядочно убегать. Принцы, что выжили, пытались напасть на нас, решив, что мы лёгкая добыча.
— Подавай сигнал, и охраняй броню, — дал команду Хень своему помощнику, после чего последний фейерверк взорвался в небе и медленно начали открываться ворота на остров с теплицами.
Часть туманников рванули внутрь, где их сразу же уничтожили в огневом мешке из арбалетов и стационарных турелей, после чего и защитники начали контрнаступление.
Я шагал уже с большим трудом, каждый шаг сам по себе был тем ещё испытанием, но меня некому было заменить. Каждый должен был показать свой максимум в этом аду, потому что только если каждый выложится на полную, тогда мы и выживем. Это не локальная война, где можно отсидеться за спинами. Это не мир, где ты можешь куда убежать и найти свою хату с края.
Безопасных мест не было, каждый день — это борьба за выживание. И тому, кто вечно бежит, зачастую как раз и сложнее всего. Ведь бегство — это чаще всего не что иное, как невозможность справляться с проблемами. Именно это надо понимать всем. Потому что чем раньше ты это поймёшь, тем скорее начнёшь учиться решать эти проблемы, а не учиться тому, как вечно сбегать.
Взмах катаны — и ещё одному туманнику я вскрыл глотку, продолжая шагать в хаотичный поток врагов. Я дышал так часто, как мог, но кислорода не хватало. Мышцы были на пределе, они не успевали восстановиться. На ходу мы уже жрали буквально сахар, чистые углеводы, чтобы хоть как-то пополнять запасы гликогена, пока организм уже растворил остатки жира и взялся за мышцы, что так сильно мешали и требовали этого кислорода.
Взмах — и я пронзаю грудь туманнику-воину, чьё копьё ударилось о наплечник и соскользнуло. На мгновение я на него опёрся, положил на его плечо голову, но очень быстро его колени подкосились. Я чуть не упал вслед за ним. Так хотелось лечь, но, вырвав меч, я продолжил идти. Ещё и в горку, на остров этот чёртов, который так высоко…
Очередной туманник споткнулся и упал прямо мне под ноги, и, присев на колено, я вонзаю ему в затылок вакидзаси. Вставать уже не получается, так что просто жду, пока очередной туманник добежит до меня сам. И встаю так быстро, насколько могу, заставляя горящие огнём мышцы сократиться снова, и вспарываю катаной брюхо, делая ещё один шаг.
Каждую секунду я ставил себе одну и ту же цель: ещё один враг. Ещё один, только один. Один слабый, глупый и никчёмный туманник. Ещё один. И я не останавливался, давая себе это обещание раз за разом, пытаясь обмануть тело и разум. Да и как можно остановиться? Впереди идут те, кто делает ещё больше. Позади те, кто уже на максимуме и для кого впереди как раз я.
И вскоре раздался крик.
— Отряд, слушать мою команду! — крик Хеня звучал словно из какого-то кошмара.
Все приготовились к худшему, ведь каждый приказ Хеня был худшим. Все, кто ходил с ним, шли в самое пекло — в самый ад, в норы туманников, в сражения с принцами, в ближний бой с упырями. Однако в этот момент он изменил своей традиции.
— Боевая задача выполнена, приказываю всем отдохнуть! — произнёс он, одной рукой, уже без брони, стряхнув с длинного меча кровь последнего принца.
После чего я даже сначала не понял, что произошло. Стоя на наклоне, я смотрел вперёд и, кажется, фигуры, идущие к нам, были уже не туманниками. Поняв, что мы выполнили все задачи, я сразу же отрубился. Тело моё ещё постояло несколько секунд, после чего я упал лицом прямо в серый песок и заснул. Прямо, как и ещё несколько десятков бойцов первой линии, кроме разве что ухмыляющегося Хеня и других, для кого это было не в новинку.