Страница 41 из 72
— О-о-о, забей. Проще не доживать до этого момента. А, ну или детей завести. Тогда с некоторым шансом они будут тебе помогать. Если не окажешься хреновым родителем.
— Ага, детей… в этом мире? Пустить их в этот ад?
— В плане? — уже одеваясь, спросил Отморозок.
— Снаружи пиздец, детская смертность колоссальная, вся жизнь — это сплошные страдания. Зачем обрекать их на эту участь? — отвечал я, невольно вспоминая свой родной мир, где в условиях куда лучших люди перестали размножаться по примерно тем же причинам.
— Не совсем понимаю, о чём ты. Типа… по-твоему, если тяжело живётся, то значит детей лучше не заводить?
— Ну да.
— Это же… глупо.
— Глупо, почему? Вся жизнь всегда будет полна трудностей. И как раз эти трудности делают нас сильными. Вечно ждать лучшей погоды — это удел слабого, который никогда не дождётся момента лучше.
Я на мгновение задумался. Ведь если так подумать, то где бы было человечество, если бы оно состояло исключительно из тех, кто ждёт лучшего момента, идеальных условий и кому для реализации нужно находиться в зоне комфорта. Оно бы тогда, конечно же, не выжило. Ведь лучшего момента не существует, а если ты осознанно отказываешься от создания семьи, потому что боишься этих трудностей…
Так это по идее и не такой уж и умный поступок, не демонстрация интеллекта, а скорее наоборот. Это слабость и признание поражения в естественном отборе. Ты сдался ещё до того, как попытаться, потому что когда-то кто-то… не знаю, придумал антибиотик и ты прожил дольше тех трёх месяцев, которые должен был?
А ведь Кенши до сих пор не вымер, как и состоял теперь из людей совершенно иных. Даже вот, Отморозок этот же, вроде тупень тот ещё, нищук, но вот этой моей концепции вообще не понял.
— Накоплю кат немного, поеду, наверное, на север, — раздумывая, сказал Отморозок. — Там свободный город есть, он ни в Святой Нации, ни в Союзных Городах. Куплю там жилище или даже сниму, на которое денег хватит, и буду рыбачить. Жену найду, детей заведу. Восьмерых. Отдам им всё, что у меня есть, и глядишь не забудут старика.
— А если забудут? Да и как ты восьмерых-то прокормить собираешься в одиночку?
— Не в одиночку. С женой. А если забудут, то и ладно. Сам виноват. Типа что теперь, из-за того что такое может случиться сдаться и лечь как Бип на плацу лицом вниз, да заплакать?
— Я не плакал. Просто песок в глаза попал… — добавил Бип.
— Вся жизнь — это сплошные трудности. И если боишься их даже тогда, когда они ещё не наступили… ты проиграл. Прямо как и в бою. Этот вопрос ничем не отличается, и поэтому я тебя вообще не понимаю, — закончил Отморозок.
А я пожал плечами, не став спорить. Скорее всего, Отморозок прав, но он родился в этом мире. А я родился там, где имея в сравнении с этим миром буквально всё, даже тогда детей не заводили. Уставшая нация уставших людей, что просто сдались. Сильные люди, созданные тяжёлыми временами, сами создали времена уже хорошие, из-за которых появятся слабые. И так по кругу, с отправной точкой в виде кризиса.
Естественный отбор работает всегда, даже когда в твоём мире не идут кислотные дожди и не прошла ядерная война.
— Фух… очередной день прожит не зря, — плюхнувшись за наш столик, к нам присоединилась уже и Шрайк с Лианной. — А чё у вас с рожами?
— Думаем о будущем и о том, как оставить после себя хоть что-то, кроме ужина для стервятников, — ответил Отморозок.
— Да не, херня это всё. Столько денег нереально собрать! — воскликнул я. — В пекло всё. Сдохну в пустошах всё равно. До тридцати не доживу.
— Знаешь, сэнсей, ты заменил мне отца… — вдруг встрял Бип. — Я стану великим воином и не дам умереть тебе с голоду в старости, обещаю. Бип помнит добро.
— Ха-ха, вот видишь, всё решилось самим собой. А ты говоришь… трудная жизнь, трудная жизнь, — начал угарать Отморозок, после чего смешок не сдержала и Шрайк, снова закурив и начав вонять на весь бар.
Однако дальше наш очередной ужин и передышка в городе пошла немного не по плану. Как и дальнейший поход в пустоши за туманниками пришлось отложить. Вернее нет, скорее конечная цель просто резко поменялась, когда внутрь бара зашёл командир отряда разведки.
С боевым протезом, весь в броне, под которой скрывались гидравлические мышцы, он пусть и не был скелетом, но броня его являлась вполне себе экзоскелетом, пусть и примитивным. Как и взгляд мой быстро упал на торчащий из-за спины меч. Он носил нодати, где только один клинок был почти с его рост, из-за чего носилась она наискосок, хотя даже так почти доставала до земли.
Кроме того, сами ножны были усилены и на них красовалась пластина, где было гордое название великого города Катун. Да таким мечом, с такой длиной… он мог выкашивать туманников прямо как жнец в поле. А судя по тому, что он сам натренированный воин и в экзоскелете… у-у-у, он реально за один удар может по несколько туманников убивать, отрубая им головы, руки и, наверное, в целом шинковать их на куски.
— Ну что, люди вольные, работа есть для вас всех, — сказал он, встав в центре бара. — Орда туманников была замечена у Двадцатого Километра и на данный момент, скорее всего, уже прошла его. Двигается к одному из наших поселений, где находятся теплицы. А потому объявлен военный сбор. Военный сбор уже начался, собираем людей и каты. Кто не хочет оборонять, тот платит, но… ха, думаю, тут таких нет.
И почти весь бар оскалился. Ведь десятину собирали как раз для того, чтобы заплатить всем тем, кто пойдёт оборонять город. Многие этого только и ждали, так что отказываться тут мало кто будет. Как и мы почти сразу же согласились.
Дело важное, платить будут куда больше, чем дают просто за кисти туманника. Как и в целом это же, как-никак, и наш город тоже. Дело само по себе важное, а раз ещё и платят, то думать было вообще не о чем.
После чего в тот же день Безродный выставил три сотни клинков. Из которых вечных наёмников, вроде нас, было чуть больше ста. Да, не так много и грозно, но для мира Кенши это вполне себе армия, ведь даже крупные города здесь редко имеют население больше десяти тысяч. Как и Безродный не шибко оживлённое место.
Впрочем, вместе с этим нас поддержат и отряды, что были на аванпостах. Поэтому туманников там хоть и орда, но им точно не поздоровится. Ведь оборонять один из островов, где, тем более, выращивали почти всю растительную пищу, будут как и сам город — не до последнего болта, а до последнего бойца.