Страница 9 из 22
Лин решила, что пора сменить тему, и указала на раскрытую книгу, которая лежала на кровати обложкой вверх.
– Хорошая книга? – спросила она. – Напоминает название повести сказочника.
– Это о принце Коноре, – ответила Антонетта, улыбаясь уголком губ. – Вы же знаете, в большинстве историй сказочников говорится именно о нем.
Лин почувствовала, что краснеет. Она всегда краснела при упоминании о наследном принце Кастеллана; это причиняло ей массу неудобств. Она опустила голову и начала бесцельно копаться в сумке.
– Но не во всех, я уверена.
– Именно во всех, – возразила Антонетта. – «Семь скелетов семи невест принца», «Принц с ледяным сердцем в золотой короне», «Принц в шелках и дама в лохмотьях» и еще «Жестокие законы испорченного принца»…
– По-моему, слишком длинные названия, – заметила Лин.
Антонетта пожала плечами.
– Всем нравятся принцы, особенно холостые. – Она принялась пристально рассматривать свои ногти. – Хотя ему недолго осталось быть холостяком, свобода скоро закончится.
Услышав это, Лин вздрогнула и подняла голову.
– Что вы имеете в виду?
– Скоро состоится помолвка Конора, – пояснила Антонетта, внимательно наблюдая за выражением лица Лин. – Все уже организовано. Он женится на Анжелике из Кутани.
Лин больше ничего не слышала из-за шума в ушах. Она вдруг вспомнила последний раз, когда она видела принца – в его карете, за воротами Солта. Вспомнила его последние слова, обращенные к ней.
«Тогда я проклят. Я проклят и вечно буду думать только о тебе. О женщине, которая считает меня презренным мерзавцем. Тщеславным мальчишкой, которому обязательно надо красоваться перед другими. О женщине, пострадавшей из-за этого тщеславия».
У нее не было возможности обдумать эти слова. И не было возможности сказать ему, что она не считает его «презренным мерзавцем». Через несколько часов после их расставания произошло это – резня. Кровопролитие в Сияющей галерее. «Великое Предательство». Нападение на Маривент получило множество имен. Оно случилось в ту ночь, когда Лин объявила себя Возрожденной Богиней, а корабли Дома Ровержей сгорели в гавани Кастеллана. Проснувшись на следующее утро, она увидела черные флаги на стенах Маривента, услышала погребальный колокольный звон, доносившийся из города, и подумала, что все это как-то связано с ней – с ее преступлением, с ее ужасной ложью.
«Я Возрожденная Богиня».
Но, разумеется, все было совсем не так. Майеш пришел к ней домой. Он выглядел ужасно, глаза провалились, лицо осунулось, и ей показалось, что он за одну ночь постарел на десять лет. Глядя на нее в упор, он произнес слабым, охрипшим голосом: «Бойня во Дворце. А теперь еще и это». У него не было сил даже гневаться на нее, так он устал.
Она заварила ему карак, чай с пряностями, и заставила рассказать обо всем, что произошло на Горе: о нападении, о смерти маленькой принцессы из Сарта, о том, что теперь будет с отношениями между Сартом и Кастелланом… И все это время она из последних сил сдерживалась, чтобы не выпалить: «Что с ним? ОН НЕ РАНЕН? У принца все хорошо?»
Она не имела права спрашивать об этом. Не имела права беспокоиться и о Келе, хотя судьба Ловца Мечей тревожила ее. Она спрятала руки под столом, чтобы дед не заметил, как они дрожат.
«Мы не можем позволить себе войну, – сказал он, и она поняла, что он говорит не о Кастеллане, а об их народе, об ашкарах. – Если на Кастеллан нападет другое государство, люди испытают потребность очистить страну изнутри. Они начнут спрашивать себя: а кто они такие, эти ашкары, которые живут среди нас, но не являются частью нашей нации? Может быть, им безразлична судьба Кастеллана? Может быть, они готовы предать нас?»
«Никто не обвинит нас в предательстве. Ты столько сделал для них, заи. Благодаря тебе они многое приобрели, даже за последние двадцать лет…»
Он посмотрел ей в глаза. Его взгляд был жестким.
«Ты говоришь сейчас как моя внучка Лин или как Возрожденная Богиня?»
У Лин пересохло в горле, и она с трудом сглотнула.
«Я могу все объяснить…»
«Не надо, – перебил он. – Я не понимаю, чего ты надеешься этим добиться, но молчи. Лучше, если я ничего не буду знать».
И в тот момент ей все стало ясно. Возможно, ее дед и махарам терпеть друг друга не могли, но в одном они были согласны: Лин Кастер не являлась Возрожденной Богиней, и ее ложь могла принести им всем только неприятности.
– Лин, – взволнованно произнесла Антонетта, – о чем вы думаете? – Она подалась вперед. – Неужели новость насчет Конора… неприятна вам?
– У меня однажды был пациент, которому воткнули шило в глаз, – ответила Лин. – Так что мало найдется вещей, которые мне неприятны.
– Очень хорошо, потому что у меня к вам есть просьба. И, возможно, вам не понравится то, о чем я попрошу.
– Не понравится? В каком смысле?
– Я хотела бы, чтобы вы пришли на праздник в честь моей помолвки…
– О нет, – воскликнула Лин и даже отпрянула. – Больше никаких праздников на Горе. Последний…
– Я слышала, вы очень хорошо танцуете, – продолжала Антонетта.
Лин внимательно посмотрела на нее, но широко раскрытые глаза аристократки выражали только неподдельное волнение.
– Мне нужен рядом человек, который сочувствует мне, Лин. Человек, который на моей стороне.
– А как же Келлиан? – спросила Лин. – Разве он не будет присутствовать?
Пришла очередь Антонетты отвести взгляд.
– Ну… да, но он будет в свите принца. Конор любит, когда друзья сопровождают его на приемах.
«Ну разумеется», – опомнилась Лин. Конор будет на этом празднике. При мысли о том, что она увидит его, ей захотелось бежать и спрятаться, но новый, властный внутренний голос прошептал: «Иди. Иди туда и встреться с ним лицом к лицу. Вскоре ты предстанешь перед эксилархом и Санхедрином. И в тот момент тебе нельзя будет думать о принце Кастеллана. Так что посмотри на него в последний раз и забудь о нем навсегда».
– Прошу вас, – говорила Антонетта. – Я одолжу вам одно из своих платьев. Любое, какое захотите. Вы будете неотразимы.
«Тебе будет проще расстаться с принцем навсегда, если в качестве доспехов на тебе будет роскошное платье», – сказала себе Лин.
– О, что ж, хорошо, если вы действительно нуждаетесь во мне, Ана, – произнесла она и натянуто улыбнулась. – Конечно, я приду.
«ВСЕ ХОРОШЕЕ ИСХОДИТ ОТ БОГОВ. ВСЕ ДУРНОЕ ИСХОДИТ ОТ ЛЮДЕЙ».