Страница 14 из 15
Между нами осталось расстояние.
И напряжение, от которого воздух стал плотным.
Я посмотрел на неё.
— Ты здесь потому, что я хочу тебя.
Слова легли между нами ровно и холодно. Я не повысил голос, не сделал паузы, не дал им веса намеренно. И именно поэтому она не сразу поняла, что я сказал.
Она моргнула. Потом ещё раз. Дыхание сбилось, грудь поднялась резко, слишком резко, как после удара. Она смотрела на меня, не двигаясь, пытаясь уловить смысл. Угроза это или шутка — ни тем, ни другим это не было.
— Что?.. — выдохнула она.
Я не ответил.
Медленно поднялся со стула. Дал ей время почувствовать, как меняется воздух между нами. Подошёл к столу, выдвинул ящик, достал папку с документами. Бумаги лежали ровно, без лишних листов. Я вернулся и положил папку перед ней. На стол. Между нами.
— Посмотри, — сказал я.
Она не притронулась сразу. Взгляд скользнул по обложке, задержался. Плечи напряглись, подбородок дрогнул. Потом она всё же протянула руку и коснулась края папки кончиками пальцев, осторожно, как если бы та могла причинить боль.
— Что это? — спросила она глухо.
— Контракт.
Она резко подняла голову.
— Какой ещё контракт?
Я сел обратно, не отрывая от неё взгляда.
— Месяц, — сказал я. — Ты будешь со мной. Будешь рядом. Будешь делать то, что я скажу. За это ты получишь деньги.
Она застыла.
Не закричала. Не вскочила. Просто перестала дышать на пару секунд, а потом резко вдохнула, так, что плечи дёрнулись.
— Ты… — она сглотнула. — Ты сейчас серьёзно?
— Да.
Она опустила взгляд, взяла папку. Пробежалась глазами по строкам. Чем дальше читала, тем сильнее бледнела. Губы сжались в тонкую линию. Она закрыла папку резко и почти швырнула её обратно ко мне.
— Я не проститутка.
В её голосе была злость. И страх под ней. Глубокий. Настоящий.
— Я тоже не романтик, — ответил я спокойно.
Она резко выдохнула, словно от этого стало больно.
— Ты не можешь… — начала она.
— Контракт нужен не мне, — перебил я. — Он нужен тебе.
Она замерла.
Глаза снова поднялись на меня. Светлые. Сейчас — расширенные, влажные, с тенью паники на дне. Даже в этом состоянии она была красивой. Не броско. Не эффектно. По-настоящему. Красотой живого человека, которого загнали в угол.
— Чтобы ты могла притворяться, — продолжил я, — что это твой выбор.
Её пальцы снова легли на папку. Неуверенно. Осторожно. Она не открывала её. Просто держала, как последнюю опору.
— Возьми.
Достал плотный конверт из внутреннего кармана пиджака и бросил его на стол. Он ударился о поверхность глухо, тяжело.
Деньги.
Много.
— Не за секс, — сказал я.
Я увидел, как она дёрнулась. Плечи напряглись, губы побелели.
— За время, — продолжил я, делая паузу.
— За тишину.
— За то, что будешь рядом.
Она смотрела на деньги, не касаясь их. Глаза расширились. Шок накрыл её волной. Она пыталась осмыслить услышанное, но не успевала за происходящим.
— Я не продаюсь, — сказала она, и голос сорвался.
Я наклонился ближе.
— Все продаются, — сказал я. — Просто у тебя раньше не было покупателя.
Она резко встала. Стул скрипнул по полу.
— Ты больной, — выдохнула она. — Это ненормально.
— Возможно, — ответил я. — Но это не меняет условий.
Она смотрела на меня, искала выход. Любой. В словах. В движении. В моём лице.
— Ты не имеешь права, — сказала она тише. — Ты не можешь удерживать меня здесь.
Я поднялся медленно. Подошёл ближе. Встал напротив. Не касаясь. Не прижимая. Полностью перекрывая пространство. Она отступила, пока не упёрлась в стену. Дальше — некуда.
Я поставил ладони по обе стороны от её головы и посмотрел прямо в глаза.
— Я не спрашиваю про право, — сказал я. — Я говорю, как будет.
Её колени дрогнули. Взгляд метнулся в сторону, потом ещё раз. Она пыталась не смотреть на меня. Дыхание сбилось. Потом она собралась и подняла глаза.
— А если я откажусь? — спросила она почти шёпотом.
Я смотрел на неё долго. Потом коснулся пальцами пряди её волос. Она дёрнулась сразу. Я хмыкнул.
— Ты уже знаешь ответ.
Тишина легла тяжело.
— Я ненавижу тебя, — сказала она, не поднимая глаз.
— Это не запрещено, — ответил я. — Мне всё равно.
Я убрал руку, отступил. Она сразу вдохнула глубже, жадно, как после долгой задержки дыхания.
Я развернулся и пошёл к двери.
— У меня дела, — сказал я, не оборачиваясь. — У тебя есть время подумать. Немного.
Остановился у выхода.
— Но не обманывай себя, — добавил я. — Выбора у тебя нет.
Я сделал шаг к двери и остановился. Не потому что сомневался. Просто зафиксировал момент.
Я знал, что это не про «правильно» и «неправильно». В моём мире таких категорий не существовало. Там были только решения — и последствия. И если ты колебался, тебя стирали. Если ждал разрешения — тебя использовали. Если давал выбор — им пользовались против тебя.
Меня не учили разговаривать.
Меня учили давить.
Брать.
Удерживать.
Нежность — роскошь для тех, у кого есть запасной выход.
Любовь — слабость для тех, кто может позволить себе проиграть.
Я не просил. Никогда.
Я говорил, как будет.
И если что-то было моим — оно оставалось моим. Любой ценой.
Я сделал ещё шаг.
— Ты здесь потому, что я так решил, — сказал я ровно. Без эмоций. Без надрыва.
И вышел.
Дверь закрылась.
Она осталась у стены, не сделав ни шага вперёд. Бледная, застывшая, с прижатыми к груди руками, словно всё ещё удерживала то, от чего хотела отстраниться. Пальцы были сжаты слишком сильно, костяшки побелели, но она этого не замечала.
Страх только начинал доходить до сознания — медленно, тяжело. Он ещё не вырвался наружу, не оформился полностью, но уже оседал внутри, сжимая грудь, перехватывая дыхание, заставляя её стоять неподвижно, прижатой к стене, как к последней защите.
Глава 5
Лиара
Дверь закрылась.
Звук был глухим, коротким, окончательным. Он отрезал воздух, движение, время. И только после этого тело вспомнило, что нужно реагировать.