Страница 40 из 58
— Я плачу своей харизмой и обаянием, — рассуждал он, за выпивкой. — Я же настоящая конфетка для изголодавшихся по ласке и приятнопахнущему мужскому телу женщин? Почему я должен ещё и платить. Тем более имею право выбирать, с кем спать.
За собой Гатто на самом деле следил. Не гнался за иногда сумасшедшей модой, придерживался классического мужского образа: этакого в меру наглого самца, который держит планку.
— С таким снобизмом долго тебе страдать в одиночестве, — расслабившийся от выпивки Филипп стал совсем добрым, потрепал Гатто по плечу, налил новую порцию из заказанной бутылки и чокнулся с ним: — За то, чтобы на Земле ты нашёл, наконец, ту самую свою леди!
— На Земле, почти, да… За меня! — согласно поддакнул капитан «Бродяги», выпил и сполз с табурета под стойку.
Филипп понимающе пожал плечами и лишь убедился, что новый друг удобно устроился и не попадётся никому тяжеловесному вроде полутонного сталланца под щупальца. Но Гатто спокойно лежать не собирался. Он медленно поднялся на четвереньки, потянулся и стал принюхиваться.
— Что он делает? — Юлия с недоумением уставилась на капитана, который, казалось, потерял рассудок.
Гатто тем временем заметил что-то интересное для себя, подобрался и в несколько неуклюжих прыжков добрался до заинтересовавшего его объекта. Им оказался молодой феррандец с пышной тёмно-каштановой шерстью. Намерения обезумевшего торговца сомнений не вызывали. Половая и рассовая ориентация феррандца тоже. Проревев непереводимую политкорректным и настроенным на приличный общегалактический язык транслятором тираду шахтёр поднял Гатто за воротник и швырнул через несколько столов в сторону сцены.
Двое кориниканцев-музыкантов тут же перестали играть и бросились к капитану. Мэо стал улаживать конфликт с оскорблённым феррандцем, Фэр безжалостно ударил Гатто пушистой лапой по щеке, чтобы привести капитана в чувство, а Лим судорожно собирал инструменты — е=на сегодня концерт был окончен.
— Кажется, им нужна помощь, — Филипп поднялся с места, быстро приложил карту к терминалу оплаты и повёл Юлию в сторону сцены.
Кориниканцы уже спели скрутить руки капитана мягкими жгутами и начали поднимать его с пола. Сказывался явный опыт, но с помощью Филиппа убраться из бара они смогли куда как быстрее, да и Юля помогла бедолаге Лиму тащить всё музыкальное оборудование.
— Вы хотя бы оплату за концерт взяли? — слабо простонал начавший приходить в себя уже на борту «Бродяги» Гатто.
— Самой собой, кэп. Не первый день с тобой летаем, — муркнул Мэо и достал аптечку, чтобы обработать ссадины капитана, заработанные во время приставания к суровому феррандцу. — Сейчас будет жечь.
— Что это было? — полюбопытствовала Юлия.
— Капитан сильно загрустил, — деловито и обыденно пояснил кориниканец, взявший на себя обязанности медика. — В этот раз мы увлеклись и не отреагировали вовремя, потому он успел навредить себе.
— Всё потому что кому-то нельзя пить, — буркнул Фэр, потиравший ушибленную капитаном во время борьбы лапу.
— Ему было слишком грустно и гадко.
— Мэо, и когда ты стал такой мамочкой?
— Кэп добрый малый. Жалко, если сам себя погубит.