Хвостатый напарник

Кроме того, что станция болталась в космосе в порядочной глуши, так ещё и направление на Землю здесь было не самым популярным. Крупные трансгалактические корабли останавливались у столичных и промышленных планет, а здесь шныряли в основном местные перевозчики. Рейсовый транспорт тоже не заглядывал. Подходящего судна, куда можно подсесть пассажиром, приходилось ждать по несколько дней, а то и недель.

Потому супруги Кимовы решили не торопиться и из ресторанчика перебрались в бар. Там даже играла живая музыка. Правда, художественную ценность металлического бряцанья непонятными инструментами, поскрипывания, попискивания и мурлыканья, оказавшегося вокалом кориниканца неопределённого возраста и пола, люди оценить не смогли.

Жизнь, наконец, дала Юлии и Филиппу передышку. Они всё ещё были на полпути к цели, в ситуации неопределённости по поводу дальнейшего, но зато теперь он могли ощутить себя праздными туристами, как и планировали, когда соглашались воспользоваться туристической путёвкой. Пусть и на обычной заправке в глуши в полупустынном пространстве меж двух рукавов менее заселённой половины Галактики. Пусть так, но сейчас они смогли просто расслабиться и никуда не спешить.

Так им показалось.

После третьего коктейля Юлия начала слышать в мурлыканье вокалиста особую мелодичность и мягкость, подчёркнутую резкостью лязганья инструментов, а в его образе — особую лиричность.

— Он ведь о любви поёт, верно, дорогой?

— Вообще-то о революционно-освободительном движении на Коринии за двадцать кориниканских лет до того, как планета вошла в Конфедерацию, и на ней воцарился мир.

— Откуда ты знаешь? Транслятор же не переводит песни из-за фонового шума музык… Ой! А вы кто?

После пережитого стресса Кимова настолько расслабилась в безопасной обстановке и заслушалась музыкой, что пропустила мимо ушей предупреждение супруга о том, что он отойдёт в туалет. И то, что его место у стойки успел занять другой мужчина, точно также расслабившийся от алкоголя, как и Юля, она тоже не заметила.

— Можете называть меня Гатто.

По человеческим меркам он, несомненно, считался привлекательным. Рост выше среднего, тёмные, небрежно зачёсанные волосы, смуглая кожа, озорные карие глаза и лёгкая небритость вкупе с небрежно расстёгнутым воротом рубашки под потрёпанной, но стильной кожаной курткой.

Не сложно догадаться, на что рассчитывал Гатто, заведя разговор с симпатичной, к слову, единственной на станции, человеческой женщиной.

— У вас прекрасный музыкальный вкус. Кориниканцы считаются самыми романтичными исполнителями в Галактике, даже, если поют о войне.

— Точно! Не то что писклявые дитторианцы. Не понимаю их столь дикой популярности, — сложно было понять, от чего раскраснелись щёки Юлии: от алкоголя или от комплимента. — А вы понимаете их язык?

— Приходится. В жизни они не столь милы.

Гатто отвлёкся, чтобы заказать для дамы очередную порцию коктейля, и вернулся к разговору.

— Так, как я могу вас называть?

— Ой. Забыла представиться. Юля.

— И чего, вы, Юля, ждёте на этой унылой заправке вдали от цивилизации?

— Корабля в сторону Земли.

— Как удачно всё складывается! — Гатто подвинул табурет поближе к Кимовой, чтобы его колено коснулось её ноги. — Я как раз лечу в ту сторону. По делам. И буду совсем не против тёплой человеческой компании, а то мотаться с мохнатыми писклявыми комками так тоскливо.

— А чем вы занимаетесь?

— Торговля, — легко и непринуждённо ответил новый знакомый. — То, сё, по мелочи. А вы?

— А мы просто переезжаем.

— «Мы»?

— Врачи сказали, что человеческим женщинам лучше жить на Земле, потому что родные условия самые благоприятные для нашего вида, — Юля пропустила мимо ушей настороженный вопрос собеседника и ударилась в рассказ о своей жизни, но Гатто её перебил.

— То есть ты не одна путешествуешь, а вас несколько?

Обнаглевший торговец уверенно обнял Кимову за талию и подтянул поближе. Юля, наконец, осознала намерения хама и стала вырываться из непрошенных объятий.

— Это не ваше дело! Отстаньте от меня.

Неустойчивый барный табурет, не рассчитанный на борьбу, отклонился и, не удержавшись на одной ножке, крутанулся под Юлей. Отчаянно завизжав, Кимова, которая и без того под воздействием выпитого не отличалась хорошей координацией, начала падать, но в последний момент Гатто всё же успел соскочить на пол и подхватить её. В этот раз он не просто обнял её, а крепко прижал к себе, удерживая в районе бёдер и лопаток.

— Вы знаете, что хрупким и беззащитным женщинам небезопасно путешествовать в одиночку?

Резким рывком кто-то отдёрнул Гатто от Юлии и перехватил её в объятия.

— Поэтому она путешествует не одна!

— Филя! Где ты был?

Торговец оценил Филиппа, который значительно уступал ему по габаритам, ухмыльнулся и оправил куртку.

— Девушке нужно на Землю. Я как раз туда лечу. Она не отвергла моё предложение, значит, летит со мной. Потому считаю, что поздновато ты влез.

— Что ты себе позволяешь?

Больше на членораздельную речь обычно сдержанный и вежливый Филипп вдруг оказался не способен. Завязалась драка. Которая завершилась так же внезапно, как и началась.

— Не смей бить моего мужа! — взвизгнула Юля, пнула Гатто под колено и, когда тот обернулся, чтобы ответить очередному нападающему, выплеснула ему в лицо остатки заказанного для неё коктейля.

— Да ну вас, психи. Здесь не так много землян, чтобы ссориться со своими.

Торговец зло одёрнул куртку и что-то недовольно промяукал в сторону музыкантов, которые уже и без того перестали играть и ждали, чем всё закончится. Кориниканцы запричитали, но стали собирать инструменты.

— Ничего, дождёмся другой корабль, — нетрезво выкрикнула вслед Гатто Юлия.

И снова ошиблась.

Дождаться другое судно им не дали обстоятельства. Сигнал тревоги не дал им даже выспаться после ночи, проведённой в баре. В дверь номера в отеле постучал дежурный. Скарф с логотипол «Энигмы-3» на плече не стал входить в номер и остановился на пороге.