Страница 8 из 74
Я поднял голову сквозь слезы от боли. Слизень, которого держал Бронд, сполз со щита и устремился ко мне, пока я корчился на заплеванном полу. Я попытался нащупать трубу, но пальцы скользили по лужам кислоты.
Внезапно Лирис выскочила вперед. Она не стала бить тварь своим коротким охотничьим ножом. Эльфийка упала на одно колено прямо в грязь, прижала изящную ладонь к каменному полу, где в щели пробивался чахлый, бледный стебелек какого-то подвального сорняка, и что-то гортанно, нараспев крикнула на незнакомом языке.
Воздух вокруг ее руки на секунду уплотнился, запахло озоном и свежей листвой.
Дохлый стебелек вдруг дернулся, стремительно разросся, превращаясь в толстую, покрытую жесткими шипами лозу. Лоза, словно живой зеленый питон, метнулась вперед и обмоталась вокруг слизня, пригвоздив его к каменному полу. Тварь задергалась, прожигая лозу своей кислотой, но этого короткого окна времени хватило.
Бронд, отбросив в сторону изъеденный, дымящийся щит, обрушил свой двуручный топор прямо на пасть слизня, разрубив его пополам. Две половинки твари судорожно забились и начали таять, превращаясь в едкую лужу.
Последнего монстра, который пытался уползти под бочки, Зург просто размазал по стене своей чудовищной деревянной дубиной, превратив в желто-зеленое пятно.
В подвале повисла тяжелая тишина, прерываемая только моим сквозь зубы шипением от боли и тихим, зловещим шкварчанием кислоты, разъедающей древние камни.
— Профессионалы, мать вашу, — прохрипел я, глядя на дымящуюся дыру в своих джинсах и красное, покрытое кровавыми волдырями пятно на бедре. — Слаженная работа. Просто швейцарские часы.
Бронд стоял, тяжело дыша и опираясь на топор. Он мрачно разглядывал свой испорченный щит. Дерево почернело, железная обивка покрылась глубокими кавернами коррозии.
— По крайней мере, мы живы, физик. И солонина цела. Трактирщик не высчитает с нас штраф.
— Поднимайся, герой, — Лирис подошла ко мне, брезгливо переступая через лужи слизи, и протянула испачканную руку. — Ты неплохо махнул своей палкой. А теперь пошли заберем наши деньги, пока я не задохнулась в этой вони.