Страница 72 из 74
— Это — кусок Третьей Печати. Опорный костыль, который древние ваэлорионцы встроили в свой храм, чтобы использовать его антимагическую природу как стабилизатор для своих опасных экспериментов. Ты выдернул костыль. Остров раскололся. Печать была повреждена. И тюрьма Моргула дала трещину.
Я, гуляя по Шаттерленду, нашел один из таких графитовых стержней, который древние идиоты использовали как несущую конструкцию для своего острова, и просто выдернул его голыми руками из активной зоны. Реактор начал греться. Цепная реакция запущена. И теперь культисты Чёрной Короны (местные террористы-радикалы) охотятся за этим стержнем, чтобы выдернуть остальные и устроить планете локальный Чернобыль.
Блядь.
Масштабы моего проеба только что выросли с долга в пятьсот золотых до уничтожения биосферы континента.
— Ну… — я нервно сглотнул, стараясь сохранить остатки хладнокровия. — На артефакте не было таблички «Не трогать, радиация». И ограждения тоже не было. Техника безопасности древних магов оставляет желать лучшего. Я готов вернуть его на место, если вы покажете дорогу. Инцидент исчерпан?
Инквизитор Валериан медленно поднялся. Он подошел ко мне вплотную. От него пахло дорогим мылом и сталью. Он схватил меня за горло рукой в стальной перчатке и с силой впечатал затылком в каменную стену. В глазах потемнело.
— Ты не понимаешь, мальчик, — прошипел храмовник прямо мне в лицо. — Культисты Моргула искали эту Печать тысячу лет. Они не могли найти её в хаосе Шаттерленда. А ты не просто нашел её. Ты вытащил её на свет. Ты активировал её маяк. Теперь каждый служитель Бездны на континенте знает, где мы находимся. Сегодня ночью мы отбили атаку трех ассасинов. Завтра их придет тридцать. А послезавтра — армия мертвецов.
Он сильнее сжал пальцы на моем горле, перекрывая кислород.
— У меня есть два варианта. Первый: я передаю тебя моим палачам. Они будут снимать с тебя кожу по миллиметру, пока ты не признаешься, на какой культ работаешь, а затем я сожгу тебя и твоих друзей на площади, чтобы успокоить народ. Вариант второй: ты прямо сейчас рассказываешь мне всё. Как ты прошел ловушки без магии? Как ты разорвал фазового паука? Как ты смог дотронуться до антимагического Осколка и не рассыпаться прахом?
Он отпустил мое горло. Я судорожно закашлялся, глотая сырой воздух подвала.
— Я… я физик, — прохрипел я, глядя в его холодные глаза. — Я использую не магию. Я использую базовые законы вселенной. Для ваших ловушек нужна магия. Для Осколка нужна магия. А я… я пустой. Я могу взять Аэфир, придать ему вектор кинетического давления, термодинамического расширения или гравитационного сдвига, и выбросить. Я не пропускаю его через себя. Я не храню его. Я просто направляю силу. Поэтому ваша антимагическая глушилка меня не убила. Убивать было нечего.
Архимаг Иллиус замер. Его руки перестали дрожать. Он посмотрел на меня так, словно я внезапно заговорил на давно мертвом языке.
— Кинетика… Термодинамика… Векторы… — пробормотал маг, подходя ближе и вглядываясь в мое лицо. — Без заклинаний. Без духов. Прямое манипулирование чистой энергией через волевой каркас.
Он обернулся к Инквизитору. В его голосе зазвучал академический, почти истеричный восторг.
— Валериан! Он не сектант. Он Арканист!
Инквизитор нахмурился.
— Арканисты вымерли две тысячи лет назад. Они все сошли с ума, пытаясь просчитать мироздание, и их мозги сгорели от перегрузок.
— Значит, перед нами выживший экземпляр! Или феноменальный самоучка с аномальным строением разума! — Иллиус снова повернулся ко мне. Его взгляд теперь был взглядом ученого, нашедшего живого динозавра. — Ты понимаешь, что это значит, Дознаватель? Осколки Печатей реагируют на магию. Любой наш маг, попытавшийся бы взять эту штуку, был бы высушен досуха и превращен в пыль. Любой паладин в зачарованной броне был бы раздавлен её полем. Обычные солдаты не могут пройти сквозь аномалии Разлома.
Архимаг указал на меня пальцем, словно на главный приз в лотерее.
— А этот оборванец… он аномалия! Он инструмент! Он может брать в руки фрагменты Печати, потому что у него нет собственного резерва, который Печать могла бы сожрать! Он может взаимодействовать с мертвым металлом Бездны!
В подвале снова повисла тишина. Но теперь она была другой. Это была тишина лихорадочного, напряженного политического расчета.
Я, сидя на полу в цепях, с разбитым лицом и гудящей головой, понял, что это мой единственный шанс. Я не просто пушечное мясо. Я — уникальный гаечный ключ, который подходит к заклинившему ядерному реактору этого мира. И они это только что осознали.
Настало время торговаться.