Арканист поневоле

Глава 39. Святая Инквизиция, ядерный реактор и проблемы с документацией

Мое возвращение в сознание было похоже на попытку всплыть со дна болота, к ногам привязав гирю.

Сначала вернулась боль. Она не была острой или локальной, она была всеобъемлющей. Гудела обожженная правая рука, ныли отбитые при падении из окна ребра, а в затылок словно забили ржавый железнодорожный костыль. Затем вернулось осязание. Я лежал лицом на невероятно холодном, влажном камне. В нос ударил густой, удушливый запах застарелой крови, сырой плесени и чего-то сладковато-приторного — так пахнет ладан, которым пытаются перебить вонь гниющего мяса.

Я попытался пошевелить руками, чтобы приподняться.

Лязг.

Мои запястья были стянуты массивными, невероятно тяжелыми металлическими браслетами, от которых в каменный пол уходила толстая цепь. Я с трудом разлепил опухшие, слезящиеся глаза.

Это была не камера. Это была допросная. Классическая, хрестоматийная пыточная времен испанской инквизиции, только с поправкой на местный колорит. Серые, покрытые копотью каменные стены. Вдоль одной из них тянулся длинный деревянный стол, на котором с пугающей хирургической аккуратностью были разложены инструменты: щипцы, крюки, какие-то металлические расширители и стеклянные колбы с кислотно-зелеными жидкостями. В углу жарко пылала жаровня, бросая на стены уродливые, пляшущие тени.

Но самым страшным в этой комнате были не инструменты. Самым страшным были люди.

Они сидели за грубым дубовым столом прямо передо мной. Два человека, олицетворяющие две высшие, абсолютные власти этого безумного континента.

Слева сидел тот самый седой Инквизитор. Вблизи он выглядел еще более пугающим. Лицо, иссеченное глубокими, как шрамы, морщинами, походило на высеченную из гранита посмертную маску. На нем была белоснежная ряса из дорогого шелка с золотой окантовкой, на которой не было ни единого пятнышка грязи. На его груди тяжело висел массивный золотой символ Солариса — солнце с восемью лучами. Его глаза, выцветшие, бледно-голубые, смотрели на меня с таким холодным, расчетливым равнодушием, с каким энтомолог смотрит на таракана перед тем, как приколоть его булавкой к доске.

Справа, брезгливо морщась от запаха сырости, восседал человек в мантии глубокого, насыщенного фиолетового цвета. Архимаг Ковенанта. Его руки, унизанные перстнями с драгоценными камнями, нервно перебирали края рукавов. В отличие от фанатичного спокойствия Инквизитора, в глазах Архимага читалась паника, которую он отчаянно пытался скрыть за маской высокомерия.

Прямо между ними, на центре стола, лежал мой Осколок. Черный матовый металл. Он по-прежнему поглощал свет, и я физически ощущал, как в радиусе вокруг стола Аэфир просто умирает, образуя зону абсолютного магического вакуума.

— Очнулся, еретик, — голос Инквизитора был сухим и скрипучим, как песок на зубах. Он не спрашивал, он констатировал факт. — Меня зовут Высший Дознаватель Валериан. А это — Архимаг Иллиус из Совета Шаттерленда. Я бы предложил тебе воды, но в этом подвале воду дают только тем, кто готов говорить правду. А ты, судя по твоей ауре, соткан из лжи и скверны.

Я попытался сесть, опираясь спиной о холодную стену. Цепи жалобно звякнули. Я облизал пересохшие, потрескавшиеся губы.

— Где моя команда? — прохрипел я. Мой голос звучал жалко, но это был первый вопрос, который меня волновал. — Дварф, эльфийка, орк. Где они?

Инквизитор Валериан едва заметно улыбнулся одними уголками губ. Это была очень недобрая улыбка.

— В соседних камерах. Закованы в нуллитовое железо, блокирующее любые магические и физические эманации. Они живы. Пока что. Их судьба, как и форма твоей собственной казни, зависит исключительно от того, что ты расскажешь нам в ближайшие десять минут.

Архимаг Иллиус нервно подался вперед, опираясь локтями о стол. Его не интересовали мои друзья. Его интересовал кусок металла.

— Кто ты такой?! — сорвавшимся на визг шепотом спросил маг. — Кто вас нанял? Культ Чёрной Короны? Жрецы Ксар'Готта? Как вы смогли пройти через охранные контуры Храма Ваэлориона, не имея даже Стального ранга? Как вы вырвали Печать из алтаря?!

— Никто нас не нанимал, — я устало откинул голову на камень, прикрыв глаза. Ложь здесь не поможет. Нужна была правда, но поданная под правильным соусом. — Мы взяли официальный контракт на доске в Гильдии. Заказ Ковенанта Архимагов. Добыть Фокусный Кристалл. Пятьсот золотых монет. Мы пошли, решили математические головоломки древних архитекторов, которые вы почему-то считаете непреодолимой магией, забрали вашу светящуюся стекляшку и вернулись. А эта черная штука… она просто торчала из расколовшейся скалы. Я подумал, что это ценный артефакт. Я просто потянул за неё.

В допросной повисла тяжелая, густая тишина. Инквизитор и Архимаг медленно переглянулись. В глазах мага читался шок, в глазах храмовника — подозрение.

— Он лжет, — безапелляционно заявил Иллиус, указывая на меня трясущимся пальцем. — Это невозможно! Печать нельзя «просто потянуть». Она встроена в ткань самой реальности! Она запитана от планетарного Аэфира! Обычный наемник не смог бы даже коснуться её, его бы разорвало на атомы антимагическим полем!

— Очевидно, он смог, Иллиус, раз она лежит сейчас на нашем столе, а половина Архипелага Скорби обрушилась в Бездну, — холодно заметил Инквизитор, не сводя с меня блеклых глаз. — Мальчик. Ты хоть понимаешь, что именно ты притащил в этот город в своих грязных штанах?

Я пожал плечами, насколько позволяли тяжелые цепи.

— Металлическую глушилку магии. Очень эффективную. Сильно фонит холодом и привлекает невидимых парней в металлических масках, которые совершенно не умеют вести переговоры.

Архимаг истерично хохотнул, хватаясь за голову.

— «Глушилка магии»! О, Великие Титаны, он называет это глушилкой! — Иллиус вскочил со стула, нервно меряя шагами пространство за столом. — Ты, тупой, невежественный кусок орочьего дерьма! Это не артефакт! Это Осколок одной из Семи Печатей!

Он остановился, нависая надо мной, и его голос сорвался на рык:

— Четыре тысячи лет назад темный бог Моргул, Тиран Бездны, попытался пожрать этот мир. Объединенные армии всех рас и все боги Пантеона едва смогли остановить его. Его не смогли убить. Его физическую и духовную оболочку запечатали в самом глубоком слое Бездны. И чтобы он никогда не проснулся, на врата его тюрьмы наложили Семь Печатей. Гигантских, планетарных замков, питающихся Аэфиром континентов!

Архимаг ткнул пальцем в черный металл.