Арканист поневоле

Глава 33. Векторная акробатика на костылях и закон Архимеда для висячих скал

Остров под нашими ногами умирал. И делал он это с пугающей, апокалиптической грацией, плевав на все законы сохранения энергии.

Сначала это был просто звук. Низкий, вибрирующий где-то на границе инфразвука гул, от которого начали ныть пломбы в зубах, а внутренности скрутило тугим узлом. Словно колоссальный, невидимый кит стонал в агонии где-то в фиолетовой пустоте под нами. Затем звук перешел в оглушительный, сухой хруст — так ломается гигантская сухая печенье, только масштабы были континентальными.

Трещина, изначально пробитая падением мраморной колонны, больше не была просто бороздой в камне. Она стремительно, рывками расширялась, пожирая пространство. Мраморные плиты двора храма Ваэлориона вздыбливались, лопались с пушечным треском и проваливались в разверзшуюся пасть. Из недр раскалывающегося острова вырвался сноп густых, слепящих фиолетовых искр — Аэфирный каркас, тысячелетиями удерживающий этот кусок суши вопреки гравитации, рвался на части, как перетянутые струны.

— Прыгаем! Мать вашу, шевелите ногами! — взревел Бронд, перекрывая грохот рушащегося мира. Он указывал окровавленным топором на ближайший, относительно стабильный обломок скалы, висящий метрах в семи от нас, ближе к материку.

— Семь метров! — Лирис в панике дернула толстую пеньковую веревку, связывающую нас в одну суицидальную цепь. Её лицо, перепачканное паучьей слизью и пылью, исказил первобытный ужас. — Ты издеваешься?! Я эльфийка, а не кузнечик-мутант! Бронд в своей броне весит как наковальня, а Зург вообще еле идет! Мы не допрыгнем, мы просто утянем друг друга на дно Бездны!

Она была абсолютно права. Семь метров с места, по неровному, крошащемуся краю, в тяжелых ботинках и с переломанными костями — это норматив для олимпийского чемпиона, находящегося на пике формы. Для нашей потрепанной группы инвалидов это был гарантированный билет в один конец.

Но у нас не было времени на демократические голосования и пересмотр плана. Задняя часть острова, где остались корчиться под обломками имперские рыцари, уже с тошнотворным, протяжным гулом откололась и медленно, кувыркаясь, проваливалась в фиолетовый туман.

— Мы допрыгнем, если я скажу! — я рванул вперед, больно дернув веревку, увлекая их за собой к краю обрыва. — Не думать! Не смотреть вниз! Просто бежать!

Я врал. Я нагло, отчаянно врал им прямо в лица, потому что я понятия не имел, как мы преодолеем эту пропасть. Я не мог создать гравитационный мост. Я не мог уплотнить воздух, чтобы мы пошли по нему, как по стеклу. Мой внутренний резерв маны был вычерпан досуха, до звона.

Попытка обратиться к Аэфиру сейчас была сродни попытке высосать воду из пересохшего колодца через дырявую трубочку — это приносило только режущую боль в висках и привкус крови во рту. У меня оставалось сил ровно на один, крошечный, жалкий фокус. И я собирался использовать его для самого грязного читерства в истории легкой атлетики.

Мы разбежались. Край нашего острова угрожающе накренился градусов на тридцать, заставляя нас бежать «в горку», скользя по осыпающемуся пепельному грунту.

Бронд, издав гортанный боевой клич, прыгнул первым. Его тяжелая туша в кольчуге оторвалась от земли, взмахнув руками. Лирис, грациозно оттолкнувшись на самом краю, полетела следом. Зург, страшно хромая и рыча от боли в пробитом бедре, оттолкнулся здоровой ногой. Веревка между нами натянулась с угрожающим скрипом.

Я прыгнул последним, чувствуя, как кусок скалы, от которого я только что оттолкнулся, окончательно крошится и уходит в пустоту.

Мы зависли над бездной. И физика была неумолима: законы баллистики четко говорили, что нашей начальной скорости и массы катастрофически не хватает. Мы начали стремительно терять высоту. Бронд уже махал руками ниже уровня целевого острова, готовясь впечататься лицом в отвесную скалу. Лирис истошно закричала.

В полете я вытянул вперед руку с покрытым волдырями ожогом и остатками стального наруча.

Я закрыл глаза и силой, разрывая собственные капилляры в мозгу, выскреб со дна своей ауры последнюю каплю Аэфира. Я не стал формировать атакующее заклинание. Я сформировал плотный, концентрированный кинетический вектор, упругую воздушную подушку площадью в пару квадратных метров. И ударил ей не по врагу. Я ударил ей нам под ноги. Вернее, прямо под наши падающие задницы.

Третий закон Ньютона. Действие равно противодействию.

Невидимый кинетический пинок сработал как мощнейший трамплин в воздухе. Раздался глухой хлопок уплотненного воздуха. Нас всех одновременно подбросило вверх и вперед, ломая естественную параболу падения. Отдача от заклинания ударила мне в руку так, что я чуть не потерял сознание от боли, но импульс сработал.

Бронд с громким, полным муки кряхтением рухнул на спасительный соседний остров, пропахав носом и шлемом жесткий серый пепел. Веревка рванула Лирис, и она приземлилась с кошачьей грацией, тут же перекатившись через плечо, чтобы погасить инерцию. Зург тяжело, как срубленный дуб, упал на бок, застонав от дикой боли в пробитых мышцах бедра.

Я приземлился последним, не удержав равновесие, и больно, до хруста ударился ободранными коленями о камни, проехавшись лицом по грязи.

Сзади раздался грохот, заглушивший даже наши хриплые ругательства и стоны.

Мы, сплевывая пепел, обернулись, сидя на четвереньках. Остров, на котором мы стояли секунду назад, вместе с величественными руинами Храма Ваэлориона и придавленными имперцами, окончательно раскололся на три гигантские части.

Невидимые нити, державшие его в небе, лопнули. Многотонные куски скалы, сталкиваясь друг с другом и высекая искры, начали медленно, неотвратимо, словно в дурном сне, падать в бездонную, равнодушную фиолетовую пропасть.

— Прощайте, золотые мальчики в начищенных трусиках, — пробормотал Бронд, садясь на задницу и вытирая свежую кровь из разбитого носа. — Искренне надеюсь, что там, на дне Бездны, есть кому по достоинству оценить полировку ваших кирас. Потому что я её так и не оценил.

— Не расслабляться! — я с трудом, опираясь на левую руку, поднялся на ватные ноги. Магическое истощение накатывало с новой, пугающей силой — перед глазами плыли темные круги, а желудок скручивало от тошноты. — Шаттерленд дестабилизирован. Наше вмешательство, падение колонны, разрушение защитных печатей храма — всё это вызвало цепную реакцию. Смотрите!

Я дрожащим пальцем указал на другие парящие острова в поле нашего зрения.