Страница 20 из 74
Я выставил открытую ладонь навстречу летящей серой туше.
Я собрал весь Аэфир, который успел втянуть, не в груди, а прямо перед своей рукой. Я не стал формировать невидимый шар. Я представил невидимую, абсолютно твердую стену. Стальной поршень внутри гидравлического цилиндра.
Вектор. Направление. Толчок.
Я резко, с силой выдохнул, мысленно выталкивая энергию по прямой линии.
Воздух между моей ладонью и летящим волком с оглушительным, резким хлопком уплотнился. Искажение пространства стало видимым — как дрожащее, преломляющее свет марево над раскаленным асфальтом в разгар лета.
БАМ!
Невидимый кинетический таран врезался в грудь Дирволка прямо в полете.
Эффект был пугающим. Это не был классический магический удар, сжигающий плоть или замораживающий кровь. Это была чистая, концентрированная тупая травма. Тварь весом за сотню килограммов просто мгновенно остановилась в воздухе, словно на полном ходу влетела в железобетонную стену.
Раздался влажный, мерзкий, громкий хруст ломающихся ребер и разрывающихся внутренних органов. Волк жалобно, по-собачьи заскулил, выплюнув из пасти фонтан темной крови.
Кинетический импульс не просто остановил его — по закону сохранения импульса он отбросил его назад метра на три. Тварь рухнула в кусты папоротника, неестественно вывернув шею под неестественным углом, и затихла навсегда. Внутренности были превращены в кашу.
Я медленно опустил руку. Пальцы мелко дрожали, ладонь дымилась, от нее исходил резкий, едкий запах озона. В висках закололо, но той убивающей, разрывающей сосуды боли, как прошлой ночью, не было. Я понял принцип. Я использовал свое тело не как накопительную батарею, а как проводник-транзистор. Втянул — структурировал — выбросил.
— Твою мать… — прошептала Лирис, поднимаясь из грязи с ножом в руке. Она во все глаза смотрела на мертвого волка со смятой, как картонка, грудной клеткой, потом перевела взгляд на меня. — Ты только что… ударил его уплотненным воздухом?
— Я передал ему кинетический импульс, равный силе его же прыжка, помноженный вдвое, — тяжело дыша и вытирая кровь волка со лба, ответил я. — Физика, эльфийка. Она убивает гораздо надежнее стрел.
— Хватит болтать, умники! — рявкнул Бронд.
Дварф стоял на одном колене, прикрываясь трещащим, раскалывающимся щитом от наседающего на него волка. Зург отмахивался окровавленной дубиной от еще одного. Мы потеряли строй, но перехватили инициативу в этой бойне.
Я бросился к первой убитой мной твари, уперся грязным ботинком в жесткую шерсть и с омерзительным, сосущим чавканьем выдернул свое копье из ее груди.
Два волка были мертвы, один тяжело искалечен и вмят в землю дубиной Зурга. Оставшиеся двое, поняв, что быстрая засада провалилась и жертвы оказались зубастыми, попятились, глухо рыча, и растворились в густом зеленом подлеске.
В лесу снова повисла тяжелая, звенящая тишина, прерываемая лишь нашим тяжелым дыханием.
Мы стояли, озираясь по сторонам. Бронд вытер пот со лба рукавом, оставляя на лице грязную, кровавую полосу. Зург молча осматривал глубокую, кровоточащую царапину на своем мощном зеленом плече — когти твари все же достали его. Лирис переводила дыхание, прислонившись спиной к стволу вековой сосны.
Я посмотрел на свою дрожащую, покрытую копотью руку.
— Мы отбились, — хрипло констатировал я. — Три трупа. Три шкуры. И три магических ядра, если я правильно понимаю анатомию этих сук. Неплохой улов для новичков.
— Рано радуешься, физик, — мрачно процедил Бронд, глядя в темноту чащи. Свой топор он не опустил, его костяшки побелели от напряжения. — Это была стая. Пешки. Обычные пушечные охотники.
— В смысле пешки? — не понял я, подходя к нему.
Зург внезапно зарычал, низко, гортанно и угрожающе, и с силой ударил дубиной по земле. Волосы у меня на затылке мгновенно встали дыбом. Воздух вокруг нас внезапно стал неестественно плотным, насыщенным статическим электричеством, от которого затрещала ткань одежды. Запахло озоном, потревоженной сырой землей и концентрированной кровью.
Из тьмы леса, ровно с той стороны, откуда пятнадцать минут назад донесся первый сигнальный вой, раздался тяжелый, размеренный хруст веток. Деревья словно почтительно раздвинулись, пропуская
его
.
Это был вожак. Альфа.
Он был в полтора раза крупнее остальных убитых нами Дирволков. Его шерсть отливала неестественным, тусклым металлическим блеском, словно была сплетена из стальных нитей. Вдоль позвоночника тянулись мощные, острые костяные наросты, мерцающие изнутри тусклым, угрожающим синим светом. Глаза твари горели не животным голодом, а чистым, садистским интеллектом и яростью.
Вожак вышел на небольшую залитую тусклым светом поляну перед нами. Он не рычал. Он просто медленно окинул взглядом трупы своей стаи, а затем перевел тяжелый взгляд желтых глаз точно на меня.
И тут земля под нашими ногами вздрогнула.
Вожак мощно, с размаху топнул передней лапой, и из почвы, прямо перед ногами Бронда, с отвратительным скрежетом камня о камень вырвался острый гранитный шип высотой по колено. Дварф едва успел отскочить назад, иначе каменное копье пробило бы ему бедро насквозь.
— Магия земли, — побледнев как полотно, прошептала Лирис. — Вожак — альфа-мутант. У него есть активное магическое ядро. Он может управлять камнем.
— Прекрасно, — я крепче сжал скользкое от чужой крови древко копья, чувствуя, как по спине струится холодный пот. Мой резерв маны был пуст, а впереди стояла гора мышц и магии. — Мы пришли сюда за серебром. Будет чертовски обидно уйти отсюда в виде собачьего корма. Бронд, готовься. Сейчас будет больно.