Некромант

Сложные символы сплетались со словами заклинания на странном наречии, которого викинг не знал. Но он почувствовал, как накапливается зловещая сила. Глаза Асингтура налились злостью, в них блеснула жажда насилия. Когда с пальцев уже готово было сорваться заклинание, раздался тихий, отстранённый, но полный власти голос:

— Остановись.

Приспешник сделал вид, что не услышал, и завершил сотворение чар.

— Прекрати! — громче повторил Ильдвар.

Зловещие тёмные молнии потянулись от рук Асингтура к Снэбьерну. Тело мечника пронзила боль, какой он никогда не испытывал. Его словно одновременно разрывали и сдавливали — руки и ноги выкручивало, кости, казалось, вот-вот треснут. Время замедлилось, миг растянулся на вечность. Силы утекали, словно кровь сквозь пальцы из глубокой раны. Он пытался сопротивляться, старался не дать вытянуть из себя жизнь — но всё тщетно. С каждым мигом стоять становилось труднее. Ослабшие ноги уже едва держали. Волосы побелели, губы посинели, зубы начали качаться, ногти стали крошиться.

Всё прекратилось так же резко, как и началось. Обессиленный мечник грузно упал на каменный пол, не в силах держаться на ногах. Подняв взгляд, он увидел, как Ильдвар возвышается над лежащим прихвостнем. Лезвие его топора раскололо камень, остановившись на волосок от шеи Асингтура.

Глаза лежащего на полу были полны ужаса — от его надменности не осталось и следа. Перед всеми стоял лишь извивающийся червяк, готовый умолять и выполнять любые указания, лишь бы ему сохранили никчёмную жизнь.

— Ещё хоть раз ослушаешься меня — мгновенно отправишься туда, откуда нет пути назад. — Так же тихо, как и раньше, но ещё более зловеще проговорил верховный шаман.

— Прости меня, о верховный… — подобострастное лепетание оборвало лезвие секиры, упёршееся в горло. А затем, слегка полоснув кожу, высвободилось из каменного плена. Тонкая струйка крови потекла из раны, напоминая северянину, что нужно держать язык за зубами.

— А ты, — Ильдвар повернулся к сыну, направляя в его сторону топор, — проваливай из моих земель! Беги с севера, а лучше исчезни из этого мира! Потому что очень скоро весь мир ляжет у моих ног. Если увижу тебя снова — примешь смерть от моей руки.

Снэбьерн, шатаясь, поднялся. В ушах звенело, перед глазами всё плыло, но он заставил себя идти. Самые преданные воины хотели последовать за ним, но он предпочёл оставить их в самом сердце зарождающегося зла — чтобы потом вернуться и проскользнуть внутрь было проще. Викинг отправился на юг, туда, где за долгие годы боёв у него набралось множество связей. Он надеялся собрать отряд друзей и наёмников, с которым можно проникнуть обратно в Зимний город и уничтожить отравляющий артефакт.

Однако его планам не суждено было сбыться. Прямо на границе его схватил отряд из племени Ледяного Копья. Где, на своё счастье, он и повстречал новых друзей.

* * *

— С тех пор мои волосы так и остались белыми — завершил свой рассказ северный воин.

— Прямо как у моего братца — заметил Лазриэль.

В маленьком лагере вновь надолго повисла тишина. И снова гном первым не выдержал, прервав её.

— Твой собственный отец едва тебя не убил, а потом изгнал? — Джибаро сочувственно вздохнул, машинально потирая культю — привычка, оставшаяся с тех самых пор. — Да уж, паршивая история.

— Это больше не мой отец. — С горечью заметил воин. — По крайней мере, до тех пор, пока на нём этот злосчастный венец.

— А что, если мы доберёмся до него, снимем артефакт, — задал разумный, витавший в воздухе вопрос Андориус, — а твой отец так и останется тем, кого ты видел в последний раз?

Снэбьерн вздрогнул. Рука его, лежавшая на колене, сжалась в кулак, побелели костяшки.

— Я искренне надеюсь, что такое невозможно, — наконец выдавил он.

— Он носит артефакт уже много лет. Мы не знаем, насколько глубоко тот проник в голову твоего отца, — не унимался апостол.

— Если без артефакта это чудовище так и не станет тем, кого я знал… — Викинг помолчал, его голос стал тише, почти шёпотом. — Тогда я сам прерву его страдания.

Он сразу поник, будто это уже оказалось правдой. Элиандор хотела что-то сказать, но передумала — просто положила руку ему на плечо и молча сжала.

Остаток вечера спутники вспоминали свои истории, а потом составляли план завтрашнего похода. Уже поздно ночью, по обыкновению, Лазриэль разбросал сеть сторожевого периметра, и все улеглись спать.

* * *

Утро выдалось волнительным. Снэбьерн переживал больше всех — от него зависела сегодня не только его жизнь, но и жизни его новых спутников, да и судьба всего северного народа. Завтрак пролетел необычно быстро и в полной тишине. Даже гном оставался непривычно молчаливым. А потом викинг повёл маленький отряд в глубь своих земель.

Когда они добрались до самого Зимнего города, глазам предстала невероятная картина. Мало того что вместо походного лагеря, свойственного северным племенам, перед ними раскинулся настоящий, большой город, — так он ещё и был обнесён двухметровой крепостной стеной. В стороне от того места, где подошли путники, виднелись массивные створки ворот. Проводник указал на заросли недалеко от них, где все и расположились лагерем, пока сам скользнул к стене.

Два часа спустя, когда даже маг уже собрался идти на его поиски, викинг наконец вернулся.

— Много времени ушло на то, чтобы найти своего человека на стене. — Он говорил виновато, отводя глаза. — Я дал ему сигнал. Теперь осталось дождаться, пока весть дойдёт до моего друга, он выставит в караул на воротах верных воинов и придёт за нами сюда, в условленное место.

Ещё часа четыре прошли в ожидании. Кто-то точил оружие, кто-то медитировал. Джибаро предпочел отдохнуть, беззаботно проспав почти треть времени. Наконец Лазриэль открыл глаза и встревожил всех:

— Они уже здесь.

Он поднялся и повернулся в сторону ворот — навстречу прибывшим. А несколько минут спустя в лагерь вошли три рыжеволосых викинга. Один шёл впереди, двое других чуть отставали, прикрывая старшего.

— Я уже боялся, что больше никогда тебя не увижу, — крепко обнял он своего старого друга.

— Ульфбран, мне нужна была помощь, и я ходил за ней, — ответил беловолосый. — Меня поймали чёрные собаки, но, благодаря этим славным героям, нападений от Ледяного Копья нам в ближайшее время ждать не придётся.

— Посмотрим. Надеюсь, ты прав. А вообще, я рассчитывал, что ты приведешь хотя бы пару сотен мечей, — расстроился воин.