Некромант

Дважды кто-то оступался. Едва не улетев в пропасть. Но каждый раз удавалось удержаться — то случайно, то благодаря вовремя протянутой руке.

— Кажется, я видел наверху кого-то, — вдруг полушёпотом сказал идущий первым Андориус. Голос звучал удивлённо, даже растерянно.

— Не может быть, — возразил Ионис, не сбавляя шага. — На такой высоте невозможно жить.

— А я клянусь богом, что видел силуэт. И похож он скорее на ребёнка.

— Ты бредишь, брат. Недостаток кислорода, — Птархиус хохотнул, но беззлобно. — Доберёмся — увидим.

Через час на правом склоне Элиандор заметила чёрный провал пещеры. Решили направляться к ней — устраиваться на ночлег. С трудом, с риском для жизни, перебираясь по почти отвесным участкам, добрались до входа за час до заката. Солнца на этой стороне уже не было видно — холодные синие тени укрывали скалы.

Внутри оказалось достаточно места. Узкий проход расширялся в просторную камеру с высоким потолком, теряющимся во тьме. Лазриэль вышел наружу, раскидал защитный периметр по склону вокруг входа, затем вернулся и окунулся в транс. Входящий канал маны поддавался довольно легко — сказывались и опыт, и умение работать с потоками, и полная концентрация на одной цели. Этой ночью он добился того, что во время медитации мог вытягивать ману из мира в том же объёме, в котором расходовал во время колдовства. Этого пока было вполне достаточно.

* * *

На третий день пути по скалам спутники еле передвигались. Дышать стало трудно — воздух казался жидким, каждый вдох давался с усилием. Разум с трудом анализировал ловушки рельефа, глаза то и дело обманывали. До вершины оставалось ещё почти половина пути. Но деваться было некуда.

Собравшись с силами, снова выстроились в линию и упрямо двинулись вверх. В этот раз пропасть оказалась слева — чёрная, бездонная, затянутая сизым туманом. Шагавший перед Лазриэлем Ионис внезапно оступился. Камень под ногами пошатнулся, воин шагнул вправо, пытаясь удержать равновесие — но нога, вновь обретшая опору, скользнула на пробившемся между скал пучке зелёной, влажной травы. И он с воплем устремился в пропасть.

Всё произошло так быстро, что никто не успел ничего сделать. Только что Ионис шёл впереди — и вот его уже нет. Только крик затихает внизу.

Маг не растерялся. Мгновенно, на чистом рефлексе, он вызвал единственное заклинание, подходящее для этой ситуации, и так же быстро использовал его. Так кстати недавно изученная «цепь Ахирона» сорвалась с руки и устремилась вслед за старцем. Словно живая змея, цепь обвила ногу падающего. Когда её длина кончилась, рывок остановил падение. Тонкие, но прочные звенья до предела натянулись, поскрипывая от напряжения. Магический металл выдержал.

Наверху хозяин цепи нырнул бы в ту же пропасть от силы рывка — но Птархиус успел вовремя. Старик схватился за цепь перед Лазриэлем, упёрся ногами в камни, его мускулы взбугрились, лицо исказилось от напряжения. А его брат внизу качнулся на подвесе и знатно приложился о скалу всем телом. После чего безвольно повис на одной ноге.

Подняв из пропасти не подающего признаков жизни апостола, спутники принялись приводить его в чувства прямо на узком гребне. Это было неудобно, страшно, мучительно — но другого выхода не было. Когда наконец все пришли в себя, отряд снова двинулся дальше.

К вечеру на левом склоне, залитом вечерним солнцем, обнаружили ещё одну пещеру — и решили переночевать там. Снова пришлось потерять несколько часов, остановившись раньше, но сейчас все были готовы пожертвовать этим ради нормального ночлега.

Андориус первым добрался до зияющего провала, заглянул внутрь и крикнул остальным, что места хватит. Ионис уже ступил на площадку перед пещерой, Птархиус был в двух шагах. Лазриэль отстал на несколько шагов — любовался невероятными пейзажами. Предзакатное солнце окрасило скалы в кровавые тона, тени от облаков медленно ползли по склонам.

В этот момент раздался страшный треск анверху. Эхом прокатился по всему склону. Глазам путешественников открылось потрясающее, завораживающе-смертоносное зрелище: огромный кусок скалы, не спеша, словно нехотя, оторвался от вершины и с бешеным грохотом, разбиваясь на более мелкие части и захватывая всё новые камни, покатился прямо на них.

Прежде чем скала оторвалась, маг успел заметить зеленоватое сияние под ней. А затем оно пропало. Думать о его происхождении было явно не время.

Птархиус рванул вверх — изо всех сил, стараясь добежать под спасительную черноту пещерного провала. Он успел только забраться на открытую часть выступа. И тут ему невероятно повезло: огромный булыжник ударился одним краем в козырек точно над ним, затем медленно, растягивая мгновения, перевернулся в воздухе, минуя пещеру, над головой апостола и ударился другим краем прямо под ней, окончательно разделившись надвое.

Эльф, наблюдавший за этим снизу, замер. Обе глыбы и туча мелких камней неслись на него.

Страх сковал тело — но не тренированный разум. Он приказом заставил Элиандор подойти вплотную, затем скороговоркой выпалил словесную составляющую, дополнив её сложным рисунком рук, и выставил перед собой посох.

С навершия брызнула прозрачная голубоватая пленка и стала стекать вниз, образуя идеально ровный шар вокруг обоих эльфов. Лазриэль успел доработать заклинание, сделав щит круговым — чтобы не вертеться в случае опасности. Он гордился сейчас своей предусмотрительностью. И правильно делал.

Когда первый — совсем маленький — камень отскочил от щита, маг упёрся ногами в землю и поудобнее перехватил посох обеими руками. Элиандор обняла его сзади, всем телом прижимаясь к его спине, и в ужасе смотрела на приближающуюся глыбу.

Каждый следующий удар заставлял щит поглощать всё больше маны. Каждый отскочивший осколок отдавался вибрацией в руках мага. А когда до полупрозрачного пузыря долетели основные две части, чудовищный удар чуть не сломал ему руки. Лесной принц с трудом устоял на ногах, пригнувшись под тяжестью напора. Громыхнуло так, словно гром разрывал уши. Его придавило к земле, руки выкрутило от боли — но он продолжал держаться. Огромные куски скалы развернуло незримым куполом в стороны, и они полетели дальше, кувыркаясь по склону.

Следующие удары в защиту казались уже сущими пустяками.

Щит прекрасно справился со своей задачей — спалив почти весь магический колодец, он всё же спас эльфов. Они стояли сейчас на чистом, гладком пятачке, окружённые осколками, следами ударов, камнями и мусором.