Некромант

— Мне нечем тебя порадовать. — Старик даже слегка осунулся и погрустнел. — Они оба будут в бою, тебе их не удержать — впрочем, ты прекрасно знаешь это и без моих слов. Харн, я уже отправил людей собирать всех мирных здесь, под сводами Великого древа. Что бы ни случилось, Ильтрассес должен выстоять, здесь все окажутся в безопасности. Мы можем выступать.

К этому моменту Харнесесс завершил облачение, представ во всём великолепии. Мощная, по меркам эльфов, фигура была выгодно подчёркнута идеально подогнанными деталями: нагрудник, бедренные накладки, широкие наплечники, наручи и поножи — весь комплект насыщенного изумрудного цвета, поверхность покрыта резными листьями белого древа. Голову укрывал глубокий шлем, увенчанный ветвистыми оленьими рогами. Со спины,

от наплечников до самого пола, струился лёгкий плащ, словно вытканный из тонких зелёных листьев белого древа. Каждый эльф лесного народа знал, что это за реликвия.

Лишь раз в сотню лет Ильтрассес, само сердце твердыни, порождает и преподносит достойному в дар артефакт невиданной силы, который растёт и развивается вместе со своим хозяином.

Так в мире появились: Глорфинсдейл — меч, наделённый собственной волей; Торндаэль — щит, способный укрыть хозяина по одному лишь его желанию; ЕатКаэль, «вечные стрелы», — колчан, в котором эбеновые стрелы вырастают заново; Тирраэнд, «покров листвы», — плащ верховного друида, по слухам, защищающий носителя от любой магии, и ещё множество артефактов, разошедшихся вместе со своими владельцами по миру, не говоря уже о вещах, знания о которых затерялись в веках. Эльфы никак не следили за дарами Ильтрассеса — они всегда доставались лишь достойным, поэтому никакой информации о древних артефактах не сохранилось. Объединяло все эти предметы только одно: так или иначе они были украшены листами эбенового дерева — резные деревянные листы, выбитые на металле доспеха, гравировка в форме листа, а иногда даже живые, растущие побеги.

Тот самый «покров листвы» сейчас завершал величественный образ верховного друида.

— Что ж, так тому и быть. Я не смогу силой запереть их здесь. Помни своё обещание и сдержи его во что бы то ни стало. Это всё, о чём я тебя прошу, — с этими словами верховный двинулся к выходу, навстречу собственной судьбе…

* * *

Одинокий воин стоял на вершине стены и вглядывался в окружающее пространство. Кроны величественных деревьев накрывали лес прохладным сумраком. Лёгкий ветерок развевал его невесомый плащ. Белоснежная Стена Лесного дома состояла из переплетённых корней и стволов эбеновых кустарников и деревьев, сросшихся до состояния единого организма. Толщина стены достигала метра, а высота — почти трёх. Снаружи, прямо перед стеной, сплетение терновых кустов образовывало практически непроходимый барьер для атакующих. Друиды десятки лет вливали колоссальные объёмы маны в зарождение этой стены и ещё сотни лет выращивали её до нынешнего состояния — сейчас она пребывала на пике своего роста. Ни одному врагу до сих пор не удавалось её преодолеть. Эбеновое дерево — самая прочная древесина, уступающая только металлам; оно сопротивляется магии и плохо горит, так что сломать стену практически невозможно, а пытаться преодолеть её, когда на ней стоят друиды и лучники, — и вовсе смертельная затея.

Справа, в двух шагах, из туманного всполоха возник верховный маг.

— Они уже близко; ещё несколько минут, и ты увидишь их сам. — хмуро произнес он.

— Отлично. Пора покончить с этой напастью — слишком дорого она нам уже обошлась. Я постараюсь держать их на расстоянии, а твоя задача — уничтожить столько тварей, сколько сюда явится.

— Верховный, ты правда надеялся, что тебе позволят биться здесь в одиночку и единолично наслаждаться весельем? — возмутился эльф‑следопыт, возникший, казалось, прямо из пустоты с другой стороны.

— Теряешь сноровку, Тихая смерть, — усмехнулся друид. — Я услышал, как ты ведёшь свой отряд, ещё у подножия стены; раньше ты подкрадывался тише кошки.

— Остроухий со своим отрядом уже здесь, друиды подходят, лучники выстраиваются на стене — через минуту мы будем готовы засеять весь лес перед нами телами противников повинуясь одному твоему слову — пропуская упрёк мимо ушей, ответил следопыт.

— Аваресса, благослови своих детей! Дай нам сил отстоять твои земли и забери тех, кто падёт сегодня, в свои чертоги! — подал голос подошедший жрец верховной богини.

В лесу словно сделалось светлее, и каждому почудилось, будто богиня коснулась его лично. В сердцах эльфов зажглось пламя азарта, боевой дух воспарил под кронами деревьев.

Каждый сейчас верил, что свернёт горы в одиночку. Эльфы получили благословение своей покровительницы.

Потянулись секунды томительного ожидания. Все были готовы; каждый эльф, стоя на стене, напряжённо всматривался в густеющий сумрак меж деревьев и думал о своём. Каждый понимал, что сегодняшний день может прервать его практически бесконечную жизнь, и готов был заплатить эту цену за спасение родных и близких. Тишина стала настолько вязкой, что, казалось, её можно потрогать руками. Вся стена затаила дыхание. Сам лес затих, ожидая прихода зла. Казалось, прошла вечность, прежде чем тихий полушёпот верховного друида разорвал молчание, словно раскат грома:

— Так вот почему они так быстро передвигаются… — ошеломлённо прошептал он. — Они оскверняют земли, а на своей территории нежить выносливее, быстрее, живучее и сильнее. Что же за сила её ведёт, если она способна настолько быстро осквернить саму землю в оплоте живых?

Тьма сгустилась ещё сильнее — хотя, казалось, дальше уже некуда, — и из неё по направлению к стене поползли чёрные тени, пропитывая землю клубящимся над самой поверхностью мраком, похожим на низкий чёрный туман. Теней становилось всё больше; словно щупальца, они тянулись к живой силе противника, переплетаясь и шевелясь подобно змеям. Вот первое щупальце коснулось стены и отшатнулось, будто его обожгло пламенем жизни; оно искривилось в спазме боли, и, будь это живое существо, воздух пронзил бы визг. Но тьму не так‑то просто остановить. Несколько щупалец переплелись, слились в одно и несмело коснулись края стены. Поначалу ничего не происходило, однако щупальце не отступало, и наконец, к ужасу лесного народа, от места соприкосновения по стене побежала паутинка чёрных нитей — словно яд расползался по венам и капиллярам. Многие не выдержали и вздохнули с ужасом.

Стоявший в первых рядах жрец Аварессы удивлённо ахнул.