Не Просто Людин

Глава 17

Очень тяжело идти, когда от каждого шага из глаз сыплются искры. Ещё тяжелее открывать непослушными, дрожащими пальцами тяжёлые двери. Особенно те, которые открываются наружу. Но я справился и глухо задолбил носком ботинка в дверь медицинского кабинета.

Щёлкнул замок. Лихорадочно сверкая глазами, в коридор выглянула Елена Васильевна. Причёска растрёпана, белый халатик застёгнут криво… Ага, будем считать, что кавалер у нашей Леночки всё — таки есть.

— Чего тебе? — её взгляд недовольно всверлился в меня.

— Руки починить… Трещины, перелом ключицы… Ну, и так, по мелочи: ушибы, гематомы, — выдохнул я, приваливаясь здоровым плечом к косяку.

— Кто это тебя так? — ахнула она, оценив мой бледный вид.

— Батюшка ваш.

Елена хищно зашипела и, схватив меня за ворот рубашки, одним рывком затащила внутрь кабинета. Тело взвыло, боль заколотилась в висках. Я едва на ногах устоял.

— Ты чего мелешь?! Какого батюшки?! — шёпотом накинулась она на меня.

— Ой, да… Точно, конспирация же! — меня начало немного нести от болевого шока. — От Гарта я. Он мне немного э — э… В общем, меня нужно срочно починить. Чтобы я был цел и здоров, и ни коим разом своей немощью не смог нарушить вашу семейную тайну!

— Ты чего такой разговорчивый стал? Прямо не заткнуть! — она силой усадила меня на кушетку.

— Потому как больно очень. И на ваши чары у меня сейчас нет никаких сил… Одни вопли остались…

— Ой! Всё, сейчас, — она мгновенно посерьёзнела.

Елена Васильевна приложила свои тёплые ладошки к моим плечам. Яркое, густое зелёное свечение проникло под кожу, впитываясь в мышцы. Острая боль начала таять, отступая куда — то на задний план.

Странно, следов прерванного свидания в палате видно не было. Точно! вот это самое важное сейчас, одёрнул я себя.

Вот он! Миг краткого, абсолютного удовольствия. Счастье — это когда у тебя просто ничего не болит. Правда, вместе с болью уходили и силы. Я почувствовал, как желудок скрутило от внезапного голода, а мышцы налились усталостью.

— ХРЯСЬ!

Елена Васильевна с размаху вдарила ладошкой мне прямо по ключице.

Я подавился воздухом, когда кость со щелчком встала на место.

— Кость на место вставила, — невинно пояснила она, чуть смутившись моего ошалелого взгляда. — А то срослась бы криво.

Руки шевелились уже лучше. Ничего не болело. Правда, силы в них было мало. Я попробовал поднять руку. Дрожа и прикладывая неимоверные усилия — еле — еле.

— Часов за пять силы восстановятся. Это не регенерирующая ванная. Тут тебе самому восстанавливаться придётся, — сухо констатировала она.

Я поднял взгляд на Елену.

Сейчас, когда магия перестала давить мне на мозги, я не чувствовал к ней слепого обожания. И впервые смог рассмотреть её по — настоящему. Она была потрясающе красива. Без всяких чар. Густые, чёрные волосы падали на плечи. Идеально ровная, нежная, пышущая здоровьем кожа. Ясные, как чистое весеннее небо, глаза. Но главное — этот странный свет на дне зрачков. Будто белки её глаз слегка подсвечивались изнутри. То сходство, которое я видел у её отца.

— На будущее: такое лечение будет стоить три Искры. Даже если тебя Гарт поломает, — её голос вывел меня из оцепенения. — Так что постарайся больше не калечиться. Более десяти Искр я в кредит не дам…

— А что вы делаете завтра вечером? — сорвалось у меня с губ.

Хоть я и не думал это говорить… да ладно, думал, конечно!

— Пойдём. Я отведу тебя к Гарту, пообщаемся. Заодно и про свидание подумает, если он, конечно, тебе заодно и ноги не переломает. Хватит у тебя Искр ноги подлечить?

Елена смотрела на меня с интересом, и это никак не вязалось с её угрозой про переломанные конечности.

— Что, нечасто вам предлагают пойти на свидание? — усмехнулся я.

Она нахмурилась:

— С чего ты так решил?

— Ваше… воздействие. На восхищение и… — я запнулся, подбирая слова. Конечно, нужно было думать об этом раньше, когда приглашал её, но что уж теперь.

— И?.. — в глазах Елены всё та же заинтересованность смешалась с колючей злостью.

— Восхищение и почитание. Это никак не ведёт к нормальным свиданиям. Вот.

— А на тебя моё воздействие, стало быть, не действует? — её голос стал тихим и бархатным. Опасным.

— Не — а, — гордо улыбнулся я.

И в этот момент мир померк.

Что — то резко изменилось в воздухе. Заложило уши. Моя гордая улыбка сползла с лица, превратившись в гримасу.

Мир выцвел за секунду. Будто кто — то повернул тумблер и выключил все краски, оставив только серую муть. Во рту появился чёткий, вкус пепла. Сердце замедлило ход, отбивая удары глухо и лениво.

Ломка. Выжигающая душу апатия.

Я стоял перед невероятно красивой девушкой, но не чувствовал ничего. Ни желаний, ни страха, ни радости. Меня накрыло щемящее чувство тотальной неполноценности. Ощущение полной безнадёги и абсолютного отсутствия смысла. Исчезло желание жить. Пропала охота бороться. Удовольствие, голод, боль — всё это казалось далёким и неважным. Зачем дышать, если всё равно умрёшь?

Я медленно, как старик, осел на кушетку и закрыл лицо непослушными руками. Мой мозг, лишённый эмоционального фона, включился на полную мощность, сухо анализируя это состояние.

— Убери, пожалуйста… мне плохо, — глухо, без интонаций произнёс я. Я даже не надеялся, что она послушает. Мне было всё равно. Цель была одна — чтобы это закончилось.

Елена резко отшатнулась. Давление исчезло.

Краски рывком вернулись в кабинет. В нос ударил запах лекарств. Сердце заколотилось, перегоняя кровь. Я судорожно втянул воздух, чувствуя, как жизнь, со всеми её проблемами, страхами и желаниями, вливается обратно в моё тело. Я никогда больше не хотел испытывать эту серую пустоту.

— Прости! Я не… никогда такого не было… — её голос дрожал. — Ты прямо весь как будто… кончился.

Елена с горестным выдохом села рядом на кушетку.

Вот же…

— Балясина, — хрипло сказал я, поворачивая к ней голову.

Её близость, тепло её тела, едва уловимый запах духов окончательно сбили морок пустоты и вернули меня к нормальному состоянию.

— Чего? — опешила она, хлопая ресницами.

— Балясина. Такой элемент в лестнице… Столбик, — объяснил я, радуясь, что могу нести чушь.

Елена протянула руку, приложила ладонь к моему лбу и запустила слабый зелёный свет, проливая его на завалы моих взбаламученных ощущений.

— Тебя в детстве в голову не били? — сочувственно поинтересовалась она.