Страница 7 из 16
Романов – тот ещё слизняк. Изменил своей жене, которой подсадил на ЭКО чужой материал. А сейчас развлекается с любовницей. Жутко жаль их пару, но мы неплохо общались с Антоном и устроить к себе в компанию возможность у него есть.
У меня нет гордости, поэтому я нахожу его контакт и звоню, набравшись храбрости.
– Романов на связи, – раздаётся высокомерно.
– Привет, Антон, это Ангелина Пятницкая.
Фамилия режет по ушам. Опять перед глазами Май. То, как он делал мне предложение. Романтично, на воздушном шаре в виде сердца. Это было в мае…
– О, Ангелинка, кого-кого, а тебя не ожидал услышать. Что-то случилось?
Знаю, что Пятницкого он недолюбливает.
– Мне нужна твоя помощь.
– Ого, я заинтригован.
– Прозвучит очень странно, но у тебя случайно не найдётся вакансий в кампании? Я ищу работу.
– Ты? Зачем? Пятницкий разорился? Где мне теперь покупать золото, а?
– Мы разводимся, поэтому можешь не беспокоиться о шпионах в своих кругах, – пытаюсь отшутиться. Как всё это унизительно…
– Вот это ты даёшь, – задумчиво проговаривает. – Раз такое дело, для тебя место найду. Приходи в понедельник, если есть корочка, тоже тащи. Обдумаем.
Все говорят, что Романов гнилой тип. Но мне он пошёл навстречу, чему я очень ему благодарна.
– Спасибо тебе огромное! Буду!
Даже если придётся работать с утра до вечера, это лучше, чем жить без денег и думать, чем прокормить ребёнка.
Мы прощаемся, и я радостно подпрыгиваю на стуле.
Хоть какое-то просветление в этой жизни. Всю неделю идёт дождь, погода мрачная, от того и упадническое настроение. Но сейчас за окном засветило солнышко. Пробивается сквозь тучки, и я бегу в гостиную, что временно стала нашей спальней в двухкомнатной квартире, подхватываю сыночка на руки.
– Пошли погуляем?
– Гуять! – подпрыгивает со своего места и скачет. Но потом резко останавливается, и я понимаю, что сейчас он спросит о папе. Он делает это каждый день, пару раз за сутки, жутко соскучившись по нему. Даже перед сном он ждёт, что Май приедет и прочитает ему сказку.
Но я так ему ничего и не сказала.
И чтобы не прозвучал этот ужасный вопрос, произношу:
– Купим конфет, согласен?
– Да-да-да.
– Беги одевайся, пока погода хорошая!
И к моему облегчению его вопрос так и остаётся неозвученным. А на душе кошки скребут. Потому что рано или поздно мне придётся рассказать ему об отце.
Глава 7. Май
– Май Викторович, вы в последнее время слишком долго в офисе сидите, – голос Ромы резко вырывает меня из работы. Он стоит в дверях, переминается с ноги на ногу и смотрит с осторожным любопытством. – Вас же дома жена и ребёнок ждут. Чего вы тут?
В руке хрустит карандаш, ломаясь пополам. Острая боль на секунду пронзает ладонь. Я раздражённо бросаю обломки на стол и резко поднимаю взгляд на помощника:
– Тебе заняться нечем, кроме как всех по домам разгонять? – выпаливаю зло и резко. – Иди домой, а к начальству не лезь. Я тут за вами, рукожопами, всё переделываю.
Рома широко распахивает глаза, отступает назад и аккуратно прикрывает за собой дверь.
– Извините, до завтра, – тихо произносит он, исчезая.
После хлопка тяжело вздыхаю.
Чего я на него взъелся? Потому что он опять напомнил об Ангелине и Павлике. Последнее время молчал, а сегодня, когда я на пределе, решил подлить масла в огонь.
Да, я всё ещё думаю о них. Невозможно просто взять и вычеркнуть из жизни людей, которых любил столько лет. Особенно когда каждый уголок дома напоминает о них. Каждая комната наполнена воспоминаниями, которые теперь причиняют боль. Всё рухнуло из-за одной матери, разрушившей семью.
Жить там невыносимо, но я как мазохист каждый день просыпаюсь в этом доме. Продать бы его к чертям собачьим, что я и сделаю после развода.
Встаю из-за стола, устало тру лицо ладонями, пытаясь хоть немного прийти в себя. Уже привык задерживаться допоздна, но убегать от собственного дома – глупо и бессмысленно.
Выходя из офиса, машинально направляюсь в ближайший супермаркет. Достаю телефон, открываю контакт Гели и, словно по привычке, как дурак, покупаю продукты по последнему списку, который она присылала.
И только на кассе, глядя на полную корзину, бью себя по лбу, понимая, что я дебил.
Какой список? Я теперь живу один и он мне нахрен не сдался.
Ещё и киндеров Павлику машинально набрал. Любит он собирать коллекционные игрушки.
С ума сошёл, точно. Надо уже приходить в себя, иначе свихнусь. Да только продолжаю это делать, раз слышу голос Апрельки совсем неподалёку:
– Да, я поняла. Моя ошибка, я завтра переделаю, – лепечет извиняющимся тоном. Только сейчас замечаю длинные каштановые волосы, собранные в косу.
Ангелина. Стоит ко мне спиной. В белой рубашке и голубой юбке-карандаш.
И что она здесь делает? Её мать живёт не здесь.
– Простите, я не могу вернуться в офис. Нет-нет, я неподалёку, но мне надо домой уже ехать, сын маленький ждёт.
Сын…
Когда речь заходит о Павлике мне в грудь словно тысячу копий врезается.
– Да, спасибо большое.
Значит, она устроилась на работу. Вот почему такой строгий внешний вид.
Отключается, закидывает в сумку телефон, хватает пакет и расправляет его.
– Извините, я сейчас, – и пока женщина пикает продукты, Ангелина заканчивает разговор, убирает телефон в сумку и начинает быстро складывать продукты в пакет. Странно видеть её такой нервной и суетливой. Раньше она всегда была спокойной, улыбчивой и уверенной в себе.
А чего ты хотел, Пятницкий? Ты сам перевернул её жизнь с ног на голову.
Как и она твою.
Неожиданно её взгляд падает на меня. Она замирает на секунду, затем быстро отводит глаза и продолжает складывать покупки. Через мгновение снова смотрит, словно убеждаясь, что не ошиблась. Затем демонстративно делает вид, что меня не существует.
Спокойно достаёт карту, оплачивает покупки и, не сказав ни слова, быстро уходит с двумя тяжёлыми пакетами. Я не свожу взгляда с её тонкой, напряжённой спины.
– Мне только киндеры, – машинально произношу я, когда кассирша начинает пробивать мои покупки.
Женщина удивлённо смотрит на гору овощей, творог и пекинскую капусту:
– Остальное не берём?
– Нет.