Страница 72 из 87
Когда Фрося появилась с горячим напитком, я уже сидел за чертежами автоматического карабина. По выходе из транса присутствовало сожаление из-за прекращения медитации. Зато теперь меня буквально распирает от работоспособности. Голова ясная, движения чёткие, карандаш порхает над бумагой, словно в руке робота. Ни единой ошибки. Отвлекаться вообще не хочется. Чувствую, что если прервусь, то исчезнет некая магия, овладевшая моим разумом и телом.
Ага. Не тут-то было. Зинятовы заявились строго в назначенное время. Сиречь через полчаса. Так и не дали насладиться моментом небывалого вдохновения. Впрочем, грешно жаловаться. Они же не просто так пришли, а денежку принесли. Не скажу, что золотой телец является для меня смыслом жизни, но со средствами в кармане жизнь всё же краше, а неудобств и негатива меньше…
—!!!
Немая сцена. У Дмитрия и Ольги дар речи пропал, смотрят на изображение, не в состоянии отвести взгляд. Согласен, получилось просто великолепно. А ещё момент схвачен удачный, когда Мария Ивановна рассказывала о редкой лилии, которую ей удалось заполучить с невероятными сложностями. А потом пришлось выхаживать, подстраиваясь под её капризы.
Нет, она не помешана на цветах настолько, чтобы охладеть к близким. Просто у неё всё на своих местах. Муж — это любимый мужчина, с которым ей невероятно повезло, и которого она любит, чтит, слушается и о котором заботится, одаривая теплом и нежностью. Когда говорила о нём, я так и видел свою матушку. Детей она любит уже иначе, проявляя нежную материнскую заботу, и, словно львица, готова порвать за них всех и каждого. Цветы же это её отдушина, возможность отвлечься от быта. Ну вот так я понял эту женщину. Так и написал. И такая она впечатлила Дмитрия и Ольгу до глубины души.
— Скажете что-нибудь? Или вам не нравится, и мне порвать портрет?
— Что? — отмер Дмитрий.
— А? Нет! — Ольга схватила лист картона, прижав рисунок к груди.
Я испугался было, что она помнёт его. Но Зинятова оказалась достаточно разумна, чтобы обращаться с ним бережно. Однако я счёл нужным всё же предупредить:
— Только, пожалуйста, Ольга, поаккуратней. Это несколько часов кропотливого труда.
— А? Д-да, конечно. — Она аккуратно вернула картон на стол.
— Папка в подарок, чтобы не помять, — произнёс я.
— Твоя плата. — Дмитрий достал из кармана купюры разного достоинства.
Я слышал, что в середине девятнадцатого века за серебряный рубль давали три с полтиной ассигнациями. Но тут уже существовал золотой стандарт, и бумага к драгоценному металлу шла один к одному. Так что разницы, какие там купюры, совершенно никакой. Оно конечно, одна-две бумажки куда удобней. Но, с другой стороны, хорошо, что не целковыми, а то их носить замучаешься. Как ни крути, а сто рублей это два килограмма четыреста грамм серебра. Неслабо так…
— Роман, если не трудно, расскажи, пожалуйста, как оно было с разбойниками. А то разговоры разные ходят, — попросил Дмитрий, когда с расчётом было покончено.
— Ничуть не трудно, — пожал я плечами и коротенько изложил отредактированную матушкой версию.
— А как так могло получиться, что тебя не заметили? Из твоего рассказа следует, что двое были за каретой, двое держали твою матушку с опустошённым вместилищем, а Макеев готовился нанести удар кинжалом. Но если ты поднялся за его спиной, то получается, что эта парочка должна была тебя приметить.
— Те, что поддерживали матушку, отвернулись, чтобы Макеев ударил ей в спину. Я подхватил сук и огрел вожака. Потом приметил футляр с заряженными пистолетами. Подхватил, четыре выстрела и готово. А там и главного достал.
— Ну-у-у, может быть, — задумчиво протянул Дмитрий. А потом вновь изобразил непонимание. — А как же его «Панцирь»? Что же там за сук такой был, что так легко пробил его амулет?
— Обычной сук.
— Но так не бывает.
Вот же дотошный какой! Уездный исправник так тщательно не расспрашивал. Рассказали, записал и порядок. Остальные не выказали сомнений, приняв рассказ за чистую монету. И только вот этот индивид ковыряется палочкой. Послать бы его. И ещё до вчерашнего посещения их дома я так и поступил бы. Но как только узнал, что его отец знатный рунный мастер, то решил поддерживать дружеские отношения. В конце концов, это мне выгодно. И потом я уже говорил, что одиночки не выживают, так отчего бы не присмотреться к Дмитрию, который мне пока нравится. Во всяком случае, нравился до этого момента.
— Хочешь сказать, что я лгу? — спросил я Зинятова.
— Дима! — возмутилась Ольга.
— Да нет же. Прошу простить, если был невежлив или оскорбил. Просто я пытаюсь понять, как это происходило, и у меня не складывается.
— Ты ничуть не обидел меня, — со вздохом произнёс я. — Смотри. Всё оружие Макеева рунное, только на стрельбу ему пришлось затратить семнадцать единиц Силы. Далее, матушка не стояла в стороне. Я, конечно, не видел всего, но она у меня не девочка для битья и наверняка просадила его защиту если не полностью, то весьма серьёзно. В такой ситуации лично я предпочёл бы не активировать защитный амулет и использовать оставшиеся во вместилище крохи в первую очередь на усиливающие плетения. Вот и получается, что когда я его ударил, у него уже не было никакой защиты.
— Ну хорошо, а разбойники разве не стреляли в тебя?
— Дима! — опять топнула ножкой Ольга.
— Стреляли, — ткнул я в рубец на левой щеке.
— А! Ну да. А шрамы? Просто твоя матушка ратник и может использовать «Бранное лечение» только на себя. А у тебя сил хватит хорошо как порез на пальце залечить или остановить кровь, не больше.
— Дима! — опять воскликнула Ольга.
— Ну это же правда, — возмущённо посмотрел он на сестру.
— Ну вот почему ты всегда такой? До всего-то тебе нужно дознаться, расковырять, вывернуть, рассмотреть под лупой, — фурией зашипела она на брата.
— Ну чего ты меня не пойми за кого выдаёшь.
— А ты веди себя нормально, а не как зануда.
— Сама ты зануда мелкая.
— Кто мелкая⁈
— Да ладно, ладно, дылдочка.
— Ну всё, Зинятов, ты договорился. Придём домой, ищи тёмный угол. Прости, Рома, моего братца непутёвого. Мы пойдём.
— Кто непутёвый-то?
— Лучше молчи, не то я до дома не утерплю.
— Да ладно тебе. Пошли, так пошли, — примирительным тоном согласился он. И уже мне: — До свидания, Роман. Извини, если что не так. И в мыслях не держал обидеть. Просто привычка всё по полочкам раскладывать.
— Всё нормально. Как-нибудь ещё поговорим на эту тему, — пообещал я, точно не собираясь возвращаться к этому вопросу.