Страница 71 из 87
Вышел из туалета и направился в класс, благо прозвенел звонок и пора на урок. Надеюсь, что они меня поняли, потому что к радикальным мерам переходить не хотелось. Я не об убийстве, боже упаси. Но и просто бить морды детям как-то не хотелось. А придётся, если что. Причём без тени сомнений и жалости, так, чтобы юшка и сопли, дабы до печёнки пробрало.
По окончании урока поспешил выйти в коридор и занял место у одного из окон. Есть шанс, что, оставаясь на виду, сумею избежать конфликта. В классе всё же могли попытаться зажать. Одарённые не владеют телепатией, и у старшаков не получится внушить нужную мысль в голову Артёму на расстоянии. Конечно, я сам мог озвучить их решение, но лучше, если это будет исходить не от меня…
— Ты реально переходишь на экстерн? — уже к концу перемены подошёл ко мне Песков с парой ребят.
— Или на заочку, — кивнув, подтвердил я.
— Старшаки сказали, что ты уже отрезанный ломоть. Ладно, живи сам по себе. Но к нам больше не лезь, мы тебе объявляем бойкот.
— Как скажешь, — пожал я плечами.
При этом придал своему лицу мрачное безразличие. Во всяком случае, я полагаю, что оно должно выглядеть именно так. Хотя в моём случае скорее страшное, потому что двое подпевал Артёма невольно дёрнулись, он лишь слегка поджал губы. Похоже, у него постепенно начинает вырабатываться иммунитет на моё уродство.
Бойкот! Да бога ради. Это означает лишь то, что меня оставят в покое. Никто не потянет играть в бабки, прятки, догонялки, пристенок##1 и другие детские забавы. Ну вот не интересно мне это, хоть тресни.
##1 Пристенок — азартная игра с монетами.
После уроков отправился домой. Пообедал и уединился в своей комнате. Скоро время приёма возможных клиентов, которых пока нет. Но стоит приучать себя к порядку. А чтобы не заскучать, открыл папку с готовой работой.
С листа картона на меня взирала красивая женщина бальзаковского возраста. Ну что сказать, портретом Марии Ивановны я доволен. Завершил вчера ночью при искусственном освещении, а потому имелись опасения, что у меня могло получиться не очень. Но утром, взглянув на рисунок, я не увидел изъянов. Сейчас при дневном свете также остался доволен работой. Вот и ладно.
Отставив в сторону папку с готовым заказом, открыл другую, с чертежами автоматического карабина. Работа далека от завершения, всё же рисовать у меня получается куда лучше, чем чертить. Опять же, там ведь не нужны расчёты и нет необходимости представлять перед мысленным взором работу частей и механизмов оружия.
Однако работа не задалась. Подумал о том, что каждый выстрел будет стоить мне одной единицы Силы. С моими возможностями я могу сделать их достаточно много. Но если придётся задействовать ещё и плетения, то мой запас быстро иссякнет. А значит, как бы он не был высок для моего ранга, мне не помешает его увеличить.
Мысли вновь вернулись к тому, что рассказывали одноклассники о своих ощущениях при медитации, а также к своим собственным наблюдениям, переход от эйфории в начале до растянутого удовольствия в настоящее время. По всему выходит, что восприятие сильно отличается. Коль скоро убийство двух высокоранговых одарённых меня не убило, значит, есть шанс, что и медитация действует на меня иначе.
Идея захватила настолько, что я не увидел причин откладывать попытку в долгий ящик. Поэтому решительно закрыл папку с чертежами и, не раздеваясь, перебрался на кровать, устроившись на спине. Завёл и надел на руку хронометр.
— Фрося! — позвал дворовую.
— Да, Роман Тимофеевич, — через несколько секунд заглянула в комнату девушка.
— Через час растолкай меня. Если не проснусь, возьми иглу и ткни ею меня в ногу.
— Эм-м-м…
— Делай как сказано.
— Слушаюсь, барич.
Ну, поехали. Я закрыл глаза, отстранился от всех мыслей, выровнял дыхание и, по обыкновению, легко провалился в транс. Ничего необычного. Всё как всегда. Тяну Силу, чувствую, как раздуваются каналы и растягивается вместилище. Ну и, конечно же, мне это приятно. Не знаю, с чем это можно сравнить. Хорошо, и всё тут.
Когда час был на исходе, открыл глаза и уставился в потолок. Никакого негатива или эйфории. Ничто не плывёт перед глазами. Было хорошо, но острого желания вернуться обратно в блаженство нет. Всего лишь осознание того, что не против повторить, но и только.
Щелчок. Я глянул на свои руки. Голова занята мыслями, а пальцы меж тем сделали своё дело, сняв с запястья хронометр. Дверь открылась, и в комнату заглянула Фрося.
— Я проснулся.
— Ага. Поняла. Чего прикажете, барич?
Прикинул по времени. До прихода Зинятовых ещё часа полтора. Так что время есть на ещё один заход. Глупость? Да ничего подобного. Глупость не использовать имеющиеся у меня возможности. Ведь ясно же, что я не простой одарённый, а значит, и могу больше иных. Причём, скорее всего, это связано именно с моим подселением, ибо реципиент точно ничем особенным не обладал. Его каждый раз колбасило во время транса. У меня же это довольно быстро сошло на нет. Решено! Вот только…
— Фрося, кто-нибудь приходил?
— Нет, Роман Тимофеевич. Никого не было.
— Тогда загляни ко мне ещё через час. Если не проснусь, тыкай иголкой.
— Слушаюсь, барич.
Очередной час прошёл практически так же, как и предыдущий. Единственно на исходе разум начал-таки туманиться от всё нарастающего блаженства. Впрочем, всё прошло без каких-либо осложнений. Как и прежде, за несколько секунд до истечения очередного часа я без труда выскользнул из транса, испытывая лёгкое сожаление по поводу прерванного контакта с эфиром, информационным полем, изнанкой, астралом или бог его весть что это.
— Роман Тимофеевич, — вновь заглянула Фрося.
— Я проснулся. Что там, кто-нибудь приходил?
— Нет, не приходил.
— Тогда подай мне сбитень, — усаживаясь на кровати, попросил я.
— Слушаюсь.
Хм. И что мы имеем на выходе? А имеем мы возможность находиться в состоянии транса вместо одного часа три, а значит, и развиваться втрое быстрее. Учитывая же то, что у меня коэффициент и без того в три с лишним раза выше общепринятого стандарта, то выходит и вовсе в десять. Приятный бонус, йолки. Если не сказать больше…