Арт. Семьдесят пятый

— Надо же. Уже вполне себе матёрый, и никто не в курсе того, что в округе появился волколак, — покачал головой Борщёв, а потом добавил: — Вы мне ничего не должны, Тимофей Сергеевич. Напротив, примите мою искреннюю благодарность за то, что прикончили зверя. Боюсь представить, сколько бед он мог наворотить в нашей округе. И, разумеется, эти трофеи принадлежат вам. Кстати, коль скоро вы собирались навестить нас, позвольте пригласить вас на обед, — под конец предложил он.

— Благодарю, Вадим Петрович, за приглашение, но если вас это не обидит, мы хотели бы продолжить наш путь. Мои дворовые погибли, защищая супругу и сына, было бы правильно отдать им последний долг. Однако если приглашение остаётся в силе, я обещаю навестить вас в самое ближайшее время.

— Да, конечно. Вы совершенно правы, крестьяне непременно оценят подобное отношение.

Мы раскланялись и продолжили свой путь. До дома было ещё добрых пятнадцать вёрст, учитывая же то, что у нас не автомобили и даже не обращённые лошади, путь нам предстоял неблизкий.

К четырём часам пополудни прибыли в село Агапово. Тридцать шесть крепких подворий в окружении солидного частокола высотой в три сажени##1, обмазанного глинопесчаным раствором и выбеленного известью. Пара сторожевых вышек на углах по диагонали, на противоположных стенах двое ворот, через которые проходит центральная улица. Есть ещё и параллельные вдоль стен, соединённые с главной переулками. Внутри ограды только постройки, огороды снаружи укрепления.

##1 Сажень — старинная русская мера длины, равная 2,134 метра. Применялась до введения метрической системы.

Вот такие реалии этого мира. Ну или всё же мест в относительной близи от засечной черты, потому как менее серьёзную преграду поганые и не заметят. Хотя и этот частокол призван скорее задержать нападающих. В каждом доме подпол, из которого подземный ход ведёт в общий проход, уводящий в убежище за пределами села. Трудов это стоит значительных, но лучше уж лишний раз попотеть, чем оказаться в полоне у исчадий сатаны.

Когда мы подъезжали, на колокольне церкви один раз ударил колокол. Это не набат, а лишь знак, привлекающий внимание жителей. Все, кто не в поле, высыпали на улицу. Всего у нашей семьи пятьдесят девять ревизских душ или двести шестьдесят два крепостных, включая женщин, стариков и детей. Ах да, теперь на два человека меньше. Правда, здесь далеко не все, рабочий день в самом разгаре.

Антона и Ерёму развезли по домам, и отец лично сообщил их близким о случившемся, выразив благодарность. Выплачивать деньги сразу не стал, посчитав это неправильным. Вообще-то, ни разу не типично для помещиков. Понятно, что хороший хозяин к имуществу и скотине относится бережно, но по отцу видно, что у него отношение к крестьянам совершенно иное. Ровней их он конечно не считает, но и за бессловесное имущество не держит. И мне это нравится.

Ну и уже по обыкновению моё лицо приковывало к себе внимание. Признаться, я пока толком его не видел, ибо зеркало в косметичке матушки всё же не настолько большое, чтобы можно было оценить внешность целиком. Но, похоже, видок у меня ещё тот, если бабы постарше крестились, молодки и девчата прикрывали ладошками ротики, а детвора просто не отводила взора.

Оставив тела погибших, заехали в сельскую церковь, где отец переговорил с попом насчёт отпевания и похорон, внеся необходимую плату. И только после этого продолжили путь в направлении нашей усадьбы, стоявшей особняком метрах в трёхстах от села.

Я отлично помнил её планировку. И как она выглядит в разное время года. Но одно дело — выуживать картинки из памяти реципиента, пусть и весьма детальные. И совсем другое — видеть эту красоту воочию.

В смысле, пока-то виден всё тот же частокол, обмазанный выбеленным раствором. Разве только перед ним на расстоянии в пару десятков сажен имеется лёгкий забор из штакетника, выкрашенный в жёлтый цвет. Он же тянется вдоль дороги, съезжать с которой не рекомендуется. Ибо пространство между оградами напичкано всевозможными ловушками, волчьими ямами и капканами.

Сказывается всё то же соседство с засечной чертой. А обратившиеся звери, как я успел убедиться лично, нередко случаются и куда дальше от неё. К Дикому полю привязаны только поганые, что, откровенно говоря, радует, иначе они устроили бы людям настоящее веселье. Хотя и так ни разу не скучно.

Подъездная дорога проходит через открытые ворота и далее прямая, как стрела, тянется по тополиной аллее, упираясь в помещичий дом. Постройка турлучная, это деревянный каркас, обмазанный глинопесчаным раствором со штукатуркой по верху. Такое здание при должном уходе простоит и две сотни лет даже в достаточно влажном климате. К тому же обходится куда дешевле каменного или деревянного. И пожаробезопасней последнего. С учётом же того, что возводился при участии волхва, знающего руны земли, вышла значительная экономия.

Двухэтажная усадьба выглядит весьма представительно. Парадное крыльцо с широкими ступенями, пандусом для подъезда экипажей, фронтоном и колоннадой. Дом и пристройки выкрашены в жёлтый цвет с белыми элементами декора, высокие окна, черепичная крыша. Картинка! По виду, как, впрочем, и по сути — просторный с множеством комнат и большим залом на первом этаже, где проводятся местечковые балы.

Справа и слева от главного дома два флигеля в виде букв Г в том же архитектурном стиле. Короткие перекладины выходят на фасад, а длинные назад, выгораживая внутренний двор. В них располагаются гостевые спальни. Когда съезжаются гости, то зачастую остаются ночевать. Как уже говорилось, транспорт тут медленный, а места для ночных путешествий достаточно опасные. Ладно ещё, когда речь о ближайших соседях, как Талызины, но ведь съезжаются и живущие гораздо дальше. Поэтому устраивающие подобные приёмы просто обязаны позаботиться о размещении приглашённых.

Во дворе имеется спортивная площадка. Как я уже говорил, поддержанию физической формы в этом мире уделяется серьёзное внимание. И спортивные снаряды вполне себе на уровне. Перекладины различной высоты, брусья, рама с двумя канатами, гимнастическое бревно, перекладина для прыжков в высоту, гантели, гири, деревянный столб для отработки ударов, обмотанный пеньковым канатом и парусиной. Всё по-взрослому.