Страница 41 из 111
Я снова ему киваю, но мозг не хочет воспринимать эту информацию. Руки начинают холодеть, и я ерзаю на месте.
Я знаю, что у отца я единственная наследница, но мне не хочется в мои семнадцать лет вести дела, знакомится с партнерами, вести какую-то документацию или еще хуже присутствовать на совещаниях. Это не мое.
Мне хочется влюбляться, и испытывать море чувств, гулять с друзьями, учиться и читать книги не о чем не думая.
Я хочу подтвердить свой пояс и больше тренироваться.
Я хочу начать жизнь в Рио по-новому, но не забывая о том, кто я.
Я сразу начинаю обдумывать наихудшие сценарии того, что может произойти, займись я делами отца и сразу вспоминаю о Рое. Сердце сжимается при мыслях о нем.
- Дядя, я не уверена, что готова и хочу этого. Я бы хотела отучиться и поступить дальше….
- О нет, нет, дорогая. – Дядя останавливает меня. – Это не значит, что ты должна бросить учебы и с головой погрузиться в тонкости бизнеса. – Дядя смеется и откидывается на спинку кресло.
Его слова меня успокаивают, и я начинаю растирать холодные руки.
- Я лишь хотел сказать, что все будет принадлежать тебе, но дела могу вести я, как и прежде. Твои братья мне в этом отлично помогают и в дальнейшем ты можешь полностью на нас рассчитывать.
- Хорошо, дядя. – Только и могу вымолвить я.
- У нас еще будет возможность рассказать и показать тебе все, познакомить с нужными людьми, сейчас есть более серьезная тема.
Я снова киваю, и дядя, немного посерьезнев продолжает.
- Я знаю, сейчас мои слова прозвучат нелепо ты воспримешь их как очередной запрет, но я переживаю за тебя и запрещаю общаться с сыном Гильермо Мартинеса.
Дядя делает паузу и смотрит на меня прищурив глаза, от чего густые брови собираются на переносице.
Вся моя радость от мысли, что я могу сохранить в тайне о чувствах к Рою улетучивается.
Теперь холодеет все тело, и я прикусываю щеку до крови, как в детстве. Не знаю, что именно ему известно, но решаю, что это моя единственная возможность расспросить о нем дядю. Больше такой возможности не будет.
- Дядя, я не совсем понимаю почему нам просто нельзя общаться? – Я действую осторожно, чтобы он не закончил разговор там же где и начал. –Я конечно же умалчиваю о мяче и кладовке. – Он не кажется мне агрессивным.
— Это, на первый взгляд, Айна. В детстве, когда произошла авария с твоими родителями, его похитили. – Тут я киваю, вспоминая эту часть истории.
— Так вот, - дядя напрягается и кажется, что ему тоже тяжело это вспоминать. – Его нашли через три недели, в подвале заброшенного дома, на окраине Рио. Мы не знаем, кто его похитил и что ему пришлось испытать, но он не разговаривал после этого три года. Мои проверенные люди сообщили что похитители его держали в темном подвале и возможно на него было оказано психологическое давление.
Я качаю головой, отрицая все услышанное и широко открываю глаза, ели сдерживая ужин в своем желудке.
- Что это значит?
- Его держали взаперти - повторяет он - Похитители хотели через страх воздействовать на ребенка, а в дальнейшем и на его родителей. Планам похитителей не дано было свершились и Роя нашли.
- Вы нашли похитителей?
- Да, но они не дожили до суда. – Дядя нервно сглатывает, смотря на дымящую сигару. - С похитителями расправились.
Я перевариваю все сказанное дядей и мне трудно представить, что испытал Рой будучи ребенком. Какой страх и ужас. День и ночь, день за днем, час за часом, минута за минутой, секунда за секундой.
Боже! Как же мне становится жалко этого ребенка! Мне нестерпимо хочется найти и обнять этого малыша.
Вот только этот малыш уже давно стал взрослым! Что именно он теперь таит в себе?
По виду не скажешь, что Рой пережил какое- либо потрясение! Он улыбчивый и спортивный, всеобщий любимец и душа компании. Я ни разу не видела его в дурном настроении, если конечно сама не становилась причиной этой смены.
Я все еще не верю словам дяди.
- Я вижу для тебя эта новость стала потрясением?
Я киваю и уточняю:
- Какой именно вред они причинили ему?
Дядя прочищает горло:
- Физически нет, но морально и психологически – да. Мало того, что он не разговаривал три года, у него развились жестокие маниакальные черты характера. В узких кругах до нас доходили слухи о его склонности даже к убийствам. Во всех делах его прикрывает отец, Гельермо, поэтому ни одна шумиха не доходила до прессы или до полиции.
Нет, Рой не такой, хочу крикнуть в лицо дяде! Ты его совсем не знаешь! Наверно, он имеет в виду кого-то другого? Мне нестерпимо хочется защитить Роя, сказать дяде, что он ошибается.
- Он жесток и опасен, неуравновешен и слишком самонадеян.
- Диагноз могут поставить только квалифицированные врачи! Ты не можешь утверждать об этом наверняка? – Задаю не менее интересующий меня вопрос.
Я злюсь от заключения дяди, как будто это как-то касается и меня тоже.
- Как я уже говорил, мне доносят информацию проверенные люди.
- У тебя есть шпионы в семье Мартинес?
Кажется, дядя не был готов к этому вопросу.
- Айна, мы же не в Джеймса Бонда играем. Не шпионы, а проверенные люди. – Уточняет, ухмыляясь дядя. Наверно он гордится этим, раз они смогли добыть тайны чужой семьи.
- Проверенные люди, которые шпионят на тебя? Это ты хочешь сказать?
Дядя молча делает затяжку и кладет сигару на край пепельницы. Теперь его взгляд кажется не таким приветливым как в начале нашего разговора.
- После смерти твоих родителей, я привык держать врагов не далеко от себя, а для этого должен знать, что у них происходит.
Я сглатываю ком в горле. Сейчас дядя предстает передо мной совсем в другом свете. Я и предположить не могла что вне дома он может вести незаконные дела.
- Про похищение знали все из газет и телевидения, но об условиях существования – никто. Тебе тоже не следует об этом с кем-то разговаривать. Все что я хочу, чтобы ты держалась подальше от Роя, потому что психологическая травма изменила его, и он может причинить тебе вред. А я не хочу тебя терять! Твои бои с ним — это ошибка, поэтому после реванша выходить на бой тебе больше не стоит. Тренируйся для себя сколько хочешь, подтверди пояс, открой свою школу, можешь даже тренировать детей. Я не против и во всем тебя поддержу. Но с боями против Мартинеса для тебя запрет!
Сидя напротив дяди, на меня накатывает чувство сопричастности. Я уже общалась с Роем и сейчас у меня чувство как будто-то, я кого-то предаю. Но только кого из них: дядю что общалась с Роем или Роя что теперь придется его сторониться. Но почему он не предупредил об этом раньше?
Конечно же я никому не расскажу о нашем разговоре, такое личное не должно выходить за стены этого кабинета.
Я сижу несколько минут разглядывая ковер под своими ногами и принимаю всю сложившуюся ситуацию и не могу спорить с дядей или судить его. Ему хочется меня защитить.
Но про Роя тоже не могу ничего сказать или сделать вывод для себя.
- Я поняла тебя, дядя. Ты беспокоишься обо мне и больше я не буду так рисковать.
Дядя Густаво встает и подойдя ко мне обнимает по-отцовски, что так мне не хватает. Мне становится тепло и хорошо от его объятий.
Мы с ним разговариваем еще некоторое время, он советует мне обратить внимание на открытие школы, для детей по тайскому боксу, после моего совершеннолетия. Он обещает во всём не помогать и даже построить отдельное здание, чтобы мне пришлось далеко ездить в город.
Я обещаю, что подумаю над этим и пожелав хороших снов, ухожу к себе.
Я сажусь на диван и прокручиваю весь наш разговор. Необъяснимая тоска заполняет мою грудь и у меня катятся слёзы. Мне кажется, что я попала в ловушку, свободная взаперти. Я могу свободно делать что хочу, но с соблюдением определённых запретов. Это не одно и то же что – свобода. Мне ещё раз нужно всё переосмыслить и разобраться в каждой ситуации: в ситуации с Роем и в своём будущем.