Страница 84 из 142
Глава 29
Лера собралась и вышла на улицу. По пути решила зайти к ребятам и предупредить их о своём уходе. Робко постучала в дверь… Никто не открыл, и она вошла. Из глубины дома доносилось невнятное бормотание. Миновав коридор, Лера распахнула дверь комнаты и увидела странную картину. Ребята сидели за столом и смотрели, как Зоя, стоя на коленях и сложив молитвенно ладони что-то бормочет.
— Тихо сядь и не мешай! — строго сказала Зоя, даже не обернувшись.
Девушка удивилась и присела на краешек стула. Миша скрестил руки на груди и с вызовом посмотрел на Леру: вот, мол, полюбуйся, а ты говорила, что всё хорошо будет.
Прошло минут десять, Зоя поднялась с колен и как ни в чём не бывало села за стол:
— Вот теперь, можно и поесть!
Все молча принялись вяло ковырять вилками в тарелках. Напряжение росло…
— Ты уже поговорила с Надеждой? — прервал молчание Лёша.
— За столом следует думать только о еде! — строго осадила его Зоя, сверкнув глазами.
— Если мы срочно не придумаем, как всё исправить, я не выдержу и сойду с ума, — процедил сквозь зубы Миша, глядя на Леру.
— Я уже придумала, — так же, одними губами, ответила Лера.
— Если вы не можете проявить уважение к пище, которую вкушаете, отложите приборы и дождитесь, когда уважение появится, — отрезала Зоя, и тут же на её лице появилась странная блуждающая улыбка.
Доели молча, снисходительно поглядывая на блаженно улыбающуюся девушку, как на больную. Когда все вышли из-за стола, Миша схватил Леру за руку и потянул в комнату к Лёше:
— Это что, по-твоему с ней всё в порядке? Долго она ещё проповеди читать будет?
— Надежда сказала, что научит Зою с этим справляться, надо только земли кладбищенской принести, — развела руками Лера.
— Не нравится мне это всё. И Надежда эта не нравится! Что это за просьба странная — земля с кладбища? Все знают: ничего с погоста выносить нельзя! — нахмурился Миша.
— Ребят, вы тут? — донёсся голос из-за двери и показалась Лёшина голова, — Зоя снова молиться пошла или чего там ещё… Еле сбежал с её «лекции»!
— Между прочим, Лера решила идти на погост и принести кладбищенской земли для нашего нового домашнего привидения! — Миша сердился, и в его словах сквозила явная ирония.
Лёша остановился на пороге комнаты:
— Ты уверена, что это хорошая идея?
— А как по-другому привести Зою в чувство? Она же Надежду вне погоста не сможет увидеть. Мастер скажет: оставьте в покое! А если отвезти в церковь, — она там постриг в монашки экстерном примет, и всё. Уйдёт в вечную благодать!
Лера пересказала разговор с Надеждой, и ребята задумались.
— Подумать только, с ней такое будет происходить всегда, когда она окажется рядом с местом, где есть какая-то особая Сила! Так что ли? — Миша совсем сник.
— Нет! Ей только нужно научиться этим пользоваться. Но кто её научит? Только Надежда, других желающих я не знаю, — ответила Лера.
— Ладно, пусть так, — сдался Миша, — но только давайте держаться все вместе!
— Заодно до магазинов доедем, купим всё необходимое для наших солдат, — подхватил Лёша.
Другого плана пока не было…
Через четверть часа ребята сидели в машине. Скоро начнёт темнеть, магазины закроются, поэтому ехать решили сначала туда. Пока парни искали палатки с кассетами, а Зоя отчитывала проходящих мимо детей за недостаточное почтение к старшим, Лера сидела на лавочке и рассматривала прохожих. Вокруг неспешно текла обычная жизнь маленького посёлка, тихая и несуетливая. Вечер готовился к приходу ночи, которая накроет всю округу пологом из звёзд, ароматов и тишины. Ах, эта нега августовских вечеров… Когда даже воздух пропитан сладостью и всё в мире кажется капельку лучше, чем есть. У Леры на душе было спокойно…
— Зин, привет! Ты чего в тележку набрала? — вдруг послышался рядом скрипучий голос. Недалеко от лавочки встретились две старушки. Одна из них тяжело катила клетчатую сумку на колёсиках.
— Так на роднике была! Вон, набрала водички, а то опять из крана дрянь жёлтая течёт. Травят нас, ироды, чтоб им пусто жилось…
Дальше Лера не слушала. Она подскочила, озарённая догадкой, и бросилась навстречу ребятам, которые возвращались с пакетами в руках:
— Я знаю, что надо делать! Знаю! Поехали!
— Куда теперь? Что ты на этот раз придумала? — недовольно спросил Миша.
— Родник! Там на въезде есть родник, я указатель видела! — радостно сообщила Лера.
— Ни-и-чего не понял, а родник-то нам зачем? — удивился Лёша.
— Ну, как же! Надежда сказала, что Зоя легко отдаёт Силу. Значит, ей эту Силу надо обязательно отдать. И безопаснее всего — воде. По крайней мере, мы так однажды уже делали, и всё прошло удачно. Поедем, и я попрошу её благословить родник или что-то в этом роде. Главное, чтобы она согласилась, — объяснила Лера.
— Звучит неплохо, план вроде бы внятный, — Миша покивал и взгляд его стал чуть добрее, — поехали!
— Кстати, что вам удалось купить? — Лера чуть не забыла о цели их поездки.
— Нашли нужные детали для магнитофона, приобрели очки и самое главное, смотри! — довольный Лёша протянул ей пластиковую коробочку.
Девушка взяла её в руки и прочитала: «Песни военных лет». В конце перечня стояло: «Ю. Левитан об окончании войны».
— Вот это везение! — она захлопала в ладоши.
— Да, мы тоже удивились: нам в первом же киоске нашли то, что надо, — ответил Лёша и широко улыбнулся: ему нравилось, когда Лера смеялась и радовалась.
К всеобщему удовольствию, Зою не пришлось долго уговаривать: как только ребята сказали ей, что нужно помолиться на роднике обо всех страждущих, она пришла в восторг.
Сели в машину и уже через пару улиц увидели указатель. Минут пять по разбитой дороге, и их взору открылась деревянная беседка в форме часовни.
— Благодатное место, — улыбнулась Зоя.
Внутри беседки ребята увидели железную трубу, из которой тонкой струйкой текла вода. Она скапливалась в крохотное озерцо и убегала дальше, теряясь меж камней.
Лера оглядела беседку и воду. Действительно, место намоленное. Всё вокруг имело тонкий голубоватый оттенок. Будто пудру рассыпали.
Зоя подошла к воде, встала на колени, положила руку на железную трубу и начала бормотать.
Ребята сели там же в беседке. Разговаривать не хотелось… Лера рассеянно наблюдала, как плотный голубой кокон вокруг Зои становится бледнее, в то время как труба всё ярче. Проходя через неё, вода приобретала насыщенно-голубой цвет.