Страница 32 из 142
Самохин выслушал, помолчал, а после сплюнул сквозь зубы:
— Тряпка! Как был тряпкой, так и остался. Говорил я матери, три шкуры драть с него надо, а она жалела: как же — младшенький да бедненький! И вот итог! Родного ребёнка на смерть отписал! Да наши деды воевали, чтоб у каждого мальца было небо чистое над головой, а этот фашист…
— Подождите, это наши предположения! Для того чтобы понять, правы мы или нет, нужно узнать, давали ли вы клятву, которую не сдержали? — перебила Лера поток его брани.
— Я один раз в жизни давал клятву, но не нарушал. Галя сама меня бросила, — пожал плечами Фёдор Геннадьевич.
— Галя? Пожалуйста, расскажите поподробнее, — попросила Зоя.
— Да, чего говорить, молодой был, летёха. Невеста у меня была, Галя. Я ей предложение сделал, свадьбу должны были летом сыграть. А меня в командировку отправили на два месяца. Её с собой взять не разрешили — не жена по документам. Возвращаюсь, и в первый же день ко мне маменька её приходит с гадом этим, Валеркой. Это одной «шишки» сынок. Его к нам заслали, потому что в немилость у папеньки попал. Так вот, и говорит мне маменька её: «Не обессудь, Феденька, но беременна Галочка моя от Валеры… Прости и отпусти, не мути душу разборками».
— И что? Так и не пошли ничего узнавать? — спросила Лера.
— Почему не пошёл? Пошёл! Да только не поговорили мы толком. Она с порога орать начала, что я предатель и с генеральской дочкой шашни завёл. А я что? Меня к ней водителем поставили в командировке. Армия — дело такое: либо выполняй, либо в опалу.
— Объяснились? Удалось ей доказать? — ахнула Зоя.
— Нет, слушать меня не стала. Я вышел от неё, сел за руль, в злости разогнался да и цепанул обочину. Крутануло знатно — прямо в дерево. Чудо, что жив остался. Ногу переломал в нескольких местах. Оттуда без сознания в госпиталь отвезли. Полгода на вытяжке лежал — Галя ни разу так и не пришла ко мне. А как выписали, первым делом к ней. Маменька её дверь открыла и сказала, что дочка её замуж вышла и в область другую уехала. Меня тогда думали списать, потому как хромой, но пожалели. Вот при штабе и оставили.
— Теперь ясно, — Лера обернулась к Зое, — Галя всю жизнь с обидой прожила. Скорее всего, это наш случай.
— Чего ей на меня обижаться? Сама от другого понесла, — ответил Самохин и снова сплюнул.
— А если на минуту предположить, что это её мамаша подстроила? — спросила Зоя.
— Всё равно, у неё было много возможностей объясниться со мной, — пробурчал в ответ мужчина.
— Предлагаем вам поговорить с ней и всё выяснить. Если мы всё правильно поняли, сможете внучку свою спасти. А если это не она, вы ничего не теряете.
Фёдор Геннадьевич задумался и через некоторое время ответил:
— Только сначала с сыном поговорю.
— А как вы поговорите? Он не услышит, — растерялась Лера.
— Вот как с этой, — мужчина показал пальцем на тётю Наташу.
— А он нам поверит? — с сомнением спросила Лера.
— Поверит, я слова найду, — отрезал военный.
— Хорошо, но если не поверит, то не наша вина, договорились? — уточнила Лера.
— Договорились! Слово офицера! А как мы туда попадём? Погост никого не выпускает, — с сомнением сказал Фёдор Геннадьевич.
— Вам надо залезть на спину Зои, — огласила Лера заготовленный план.
— Чего?! Я офицер, я не буду кататься на женщинах, как Пиявка какая-то! — силуэт мужчины задрожал и начал медленно расплываться. Видно было, что Самохин очень рассержен.
— Фёдор Геннадьевич, — вкрадчиво заговорила тётя Наташа, пытаясь смотреть на него, но на самом деле получалось не совсем в нужную сторону, — это война… Война между силами жизни и беспощадной смертью! Костлявая занесла свою косу над беззащитным ребёнком. Настенька — белокурый ангел, испытывает невыносимые боли! Её мама выплакала все глаза. Она готова отдать всё, что есть, лишь бы спасти свою кровиночку. А вы, родной дед, побрезгуете единственным шансом на спасение? Представьте, что ноги вам оторвало, неужели не воспользуетесь плечом и спиной медсестры, если в руках ещё есть силы стрелять?
У Зои на глазах блеснули слёзы — так проникновенно, пылко и убедительно прозвучала речь тёти Наташи.
Фёдор Геннадьевич стыдливо отвёл глаза:
— Ради внучки и жены я готов!
Зоя подошла к нему вплотную и повернулась спиной. Ворча и ругаясь вполголоса, он сжался в комок, отскочил от земли и прыгнул на Зою, застыв между лопаток.
— Что-нибудь чувствуешь? — спросила Лера.
— Нет, ничего, — Зоя пожимала плечами, будто пыталась ощутить свою «ношу».
Лера с интересом разглядывала её спину: она первый раз видела молодую Пиявку. Больше было похоже, что у Зои вырос прозрачный горб.
— Не могли бы вы так не пялиться? Я чувствую себя неуютно, — раздался голос Фёдора Геннадьевича из Зоиного горба.
— Простите, не подумала, — ответила Лера, стыдливо опустив глаза.
Было уже совсем темно, когда вся компания двинулась обратно. Леру одолевали сомнения: «Что делать, если мы опоздали с возвращением и ворота закрыты? В калитку с Пиявкой не пройти. Велика вероятность, что голубые реки-вены, переплетающие забор, не пропустят. В ворота, по следам мёртвых, было бы больше шансов… А если ворота закрыты, то что будет, когда их откроют?»
Погружённые каждый в свои размышления, они вышли на центральную дорогу. Навстречу им двигалась знакомая долговязая фигура с фонариком в руке. Миша сегодня работал и теперь совершал обход территории.
Как только Зоя его увидела, то принялась махать рукой. Сторож на пару секунд остановился, вглядываясь, а потом уверенно пошёл им навстречу.
— Что вы здесь делаете? Кладбище уже закрыто, — пытался произнести Миша как можно суровее, но покраснел и засмущался от своей же напускной строгости. Он выглядел скорее мило чем грозно.
— Лера часики потеряла вчера, вот мы и пошли искать, — улыбнулась ему Зоя, — да слишком долго провозились.
— Надеюсь, нашли? — участливо спросил парень.
— Нашли, — подтвердила она. — А ты снова работаешь? Я думала, ты по суткам здесь. Выходит, каждую ночь караулишь?
Не дожидаясь ответа, Зоя взяла его под руку и повела вперёд. Лера и тётя Наташа пошли сзади.
— Нам в ворота пройти надо, а он их закрыл уже, — тихо, чтобы не расслышал Миша, проговорила Лера.
— Попроси открыть! Вы же знаете его, — также тихо ответила тётя Наташа.
— В том то и дело, что мы мало знакомы. Да и потом, как объяснить, почему нам именно ворота нужны? — обречённо вздохнула девушка.