Хозяйка погоста

Глава 47

Девушка открыла глаза и огляделась: каменные стены и деревянные строения. Одно резное, со скромными куполами, видимо, церковь. Похоже на старинный монастырь. Она принялась судорожно вспоминать тот самый раз, когда столкнулась с липким ужасом Али, а то, что баба Стеша каким-то образом привела именно её, Лера не сомневалась. Аля рассказывала, что её в монастырь сдала мачеха. Местный священник бил и насиловал, девушка не выдержала и повесилась. А в послесмертии снова и снова наказывала женщин-монашек за то, что они всё знали о деяниях «святого отца», но молчали.

Теперь Лера снова оказалась в этом месте, а с ней и Донка. Надо постараться выбраться раньше цыганки, чтобы успеть предупредить своих. Интересно, почему Стеша не стряхнёт с неё липкий ужас? Наверное, мать Донки не подпускает её к обеим. Лера попробовала собрать чёрный туман вокруг и отправить на погост. Ничего не вышло. Она не смогла расчистить ни метра — слишком плотно окружил её кошмар Али. Не зря баба Стеша говорила, что она крепкий орешек, и даже Хозяйка в своё время не смогла её упокоить. А силища у Али такая, что она дотягивается до трассы и затягивает машины в свой кошмар. Трасса уже давно имеет дурную славу.

Тот самый водитель, который привёз Леру с Зоей в первый день, когда они спасались от Эда — тоже жертва Али. Казалось, с тех пор прошла уже целая жизнь, а на самом деле всего полгода! И столько событий!

Ещё эта женщина, которая принесла в себе липкий ужас… Надо найти её.

Лера принялась внимательно оглядывать пространство вокруг. Где-то, среди плотных клубов чёрного ужаса должен быть фиолетовый силуэт. Женщина нашлась недалеко, всего в десятке метров.

— Эй, очнитесь, — тихонько позвала её Лера. Та открыла глаза и огляделась вокруг:

— Я ещё больше померла?

Девушка не поняла вопроса и ответила осторожно:

— Да нет вроде, насколько померли, так всё и осталось.

— А что это за место? — спросила женщина, робко присаживаясь на землю.

— Это Алин кошмар. А Стеша не успела рассказать, что делать дальше? — Лера старалась, чтобы её голос звучал тихо и спокойно.

— Нет, она сказала, что никто так не делал ещё, поэтому понятия не имеет, что будет. Но скорее всего, как в войну, когда с немцами воевали: боец брал гранату и нырял под вражеский танк! Я и вызвалась: если есть крохотный шанс, что эта мразь будет гореть в аду, я его не упущу!

Она моего Славку… — женщина всхлипнула и вытерла глаза краешком платка, — сын у меня был, единственный. Славка! Она его приворожила к какой-то кобыле сивой, а он спился. И всё, нет моего мальчика. Мне одна ведающая женщина сказала, что все приворожённые так заканчивают. А сын-то знаешь, какой у меня был? Гордость! Отличник, военный, красавец!

— Понимаю, — тихо ответила Лера, — она и моего брата убила, а сорок дней назад ещё и маму. Теперь я сирота…

— Ох, какое горе, деточка! Надо, надо её остановить. Любой ценой! По земле и так беда шагает ещё, а эта вон, мстит всему живому, — покачала головой женщина.

— Почему мстит? — удивилась Лера. Она никогда об этом не слышала.

— Не знаю, правду рассказывают или брешут, но среди наших говорили, что табор через деревню шёл… При царе ещё было. И девка с ними была, малая, лет тринадцати. Так вот, там все мужики напились и меж собой потасовку устроили. А про цыган сказали, что, мол, те у них мальчонку своровали. Весь табор тогда повесили, в живых остались только Донка да брат её махонький, годочка четыре ему было. Брат спрятаться успел, а цыганку все деревенские мужики насильничали по очереди. Потом выбросили её помирать в кусты, да и забыли про всё. А Донка каким-то чудом выжила, да мать свою повешенную к себе призвала. Говорят, та ведьма была сильная, да только не помогло это ей самой — всё равно конец свой нашла.

Через год вернулась Донка ведьмой в ту деревню да и спалила всё до угольков! Никто не выжил. Брат при ней остался, вырос, а Донка всё хотела жизнь ему продлить. И придумала как. Нашла ему жену, родили они мальчонку, а когда брат умер, то к его сыну подселила Пиявку-отца. Потом у того сын родился. Вот так и получил брат жизнь вечную. Пока ты его, ну… Прости, это так, сплетни погостные. Сама знаешь, у нас одна большая деревня… — женщина умолкла.

— Мне даже её немного жаль, — покачала головой Лера, — а с её братом… У меня не было выбора.

— Знаю, деточка, верю. Ты же душа добрая, вон, Оленьке помогла, всегда помнить буду. А потом за мамкой её вернулась, — кивала в ответ женщина.

Внезапно Лера её узнала:

— Вы же та самая соседка Оли? Тогда нам помогли понять, кто с погоста сбежал, да?

— Да, это я, — скромно ответила женщина. — Меня зовут Светлана Павловна.

— Очень приятно, — кивнула Лера, — раз уж мы с вами познакомились, пойдёмте вместе искать, как отсюда выбраться. Нам надо успеть раньше Донки! Если она проснётся там, на погосте, то какую-нибудь мерзость сотворит.

Они обошли по кругу постройки и, не найдя следов ни Донки, ни Али, остановились у входа в единственное каменное строение, будто прилепленное к высокой стене. Оно больше напоминало тюрьму: низкие узкие проёмы окон, зарешеченные толстыми ржавыми прутьями.

— Мне кажется, нам сюда, — показала Лера на небольшую железную дверь, — в прошлый раз я оказалась с Алей в маленькой каменной келье.

— А что мы будем делать, когда найдём их? — расспрашивала женщина, пока они поднимались по скрипучим деревянным ступенькам.

— Честно говоря, понятия не имею. Обычно, чтобы упокоить самоубийцу, нужно, чтобы он себя простил. В случае с Алей даже не знаю, как подступиться к этому вопросу. И как может повести себя Донка здесь, в мороке липкого ужаса, я тоже не знаю. Так что придётся придумывать на ходу — импровизировать! — вздохнула Лера.

После длинного тёмного коридора неожиданно мелькнувшее пятно света ударило в глаза… За дверью послышались чьи-то голоса. Он то бранились, то бормотали. Лера замерла на месте.

— Я тебя узнала, игуменья! Это ты допустила такое в Божьем доме! С тебя кожу надо живьём содрать, и то наказание малое! — этот голос явно принадлежал Але.

— Пасть закрой, труп недобитый, уже половину Силы потратила на тебя! — и этот голос Лера не могла не узнать…

— Ещё раз вякнешь — в петлю запихну! — огрызнулась Донка и снова начала что-то бормотать.

— Славку моего угробила, а теперь над девочкой издевается! Сейчас я её… — Светлана Павловна пронеслась мимо Леры и ворвалась в комнату: