Хозяйка погоста

Глава 36

Тучи за окнами приближались медленно. Молнии освещали однообразный пейзаж: поля, перелески, крыши деревенских домов и снова поля… Ожидание выматывало. В груди сжимался тугой комок страха. Мысли в голове путались, события сегодняшнего дня никак не хотели выстраиваться в логическую цепочку. Но одна мысль настойчиво сверлила мозг: что-то ей напоминает всё это, но что? Когда-то она уже испытывала подобное, но когда? Этот парень в наушниках… Его лицо было то ли смутно знакомым, то ли просто напоминало кого-то.

Внезапная догадка озарила Леру:

— Зоя! Заряжай воду!

— Как? Ты же не видишь, сколько… — замялась девушка, а Миша тем временем быстро полез в рюкзак. Он-то хорошо помнил, как друзья выпили воду, которую приготовила Зоя, а он отказался и чуть не поплатился тогда жизнью:

— Ну и что, что не видим, это не значит, что у тебя Силы нет. Если ты переборщишь, в худшем случае, будем этим монстрам проповеди читать, — он сунул Зое в руку бутылку.

— Ладно, как хотите, хуже не будет… Но мы понятия не имеем, как она «сыграет», поэтому рассчитывать на неё сильно не стоит, — пожала плечами девушка.

— Николай сказал, что записки всегда разные. Возможно, это подсказки, которые предназначены именно нам, — торопливо говорила Лера. — То есть, только мы их можем понять. Для других и было что-то другое.

— Первая записка: «Смерть между вагонами не реальная». Николай говорил, что если «чудик» умирает внутри, то вагон пропадает. А когда между вагонами упал парень в наушниках, там были наши вещи, и они не пропали, — продолжила мысль Зоя.

— Получается, что «между», мы их как бы не убиваем. Они сами принимают такое решение, — заметил Лёша.

— И тогда условие электрички выполняется! — подытожила Лера.

— Звучит как план, только как их заставить оказаться между вагонами? — задумался Миша.

— С предыдущими двумя вышло, надеюсь, получится и с этим. Но, увы, неизвестно, что электричка выкинет в этот раз, а, значит, и не подготовишься, — грустно заключила Лера.

— Интересно, можно ли отправить в нокаут… труп? — будто сам себя спросил Лёша, примеряя перчатки и вставая в стойку.

— Это будет первый бой, который я увижу с твоим участием, но он будет, увы, с мёртвым, — Лера улыбнулась, но как-то невесело.

— Ну, видишь, и я пригодился. Не всё же тебе воевать! — пошутил Лёша в ответ.

Ребята выпили воду, которую приготовила Зоя, и принялись ждать. Через полчаса в вагоне стало совсем темно. Лера вцепилась в Лёшин локоть — сердце предательски громко стучало… Наконец, включились лампы.

— Пора! — скомандовала Зоя.

Друг за другом они двинулись по направлению к хвосту поезда. Это была довольно странная процессия: впереди шёл Миша с большим ножом, за ним — Лёша в боксёрских перчатках. Лера держала наизготове белые тряпки, на концах которых Миша заранее завязал самозатягивающиеся узлы. Лёша, конечно, объяснил, что это боксёрские бинты, необходимые для наматывания под перчатки, но девушки всё равно называли их тряпками.

Замыкала шествие Зоя. Ей ничего из предметов не досталось, поэтому она решила взять бутылку с водой: неизвестно, сколько им придётся бегать, а мучиться жаждой совсем не хотелось.

Миша осторожно приоткрыл первую дверь между вагонами и заглянул внутрь через окошко:

— Никого, — прошептал он ребятам.

Не без опаски зашли в вагон.

— В прошлый раз мы три вагона прошли, перед тем как наткнулись на эту… в красной юбке, — передёрнул плечами Лёша.

— Давайте в следующий, — поторопила Зоя, которой неуютно было идти последней.

Миша раздвинул двери и вошёл в вагон. Лампы тускло подмигивали противным жёлтым светом. Обивка сидений была, как и в их вагоне, из коричневого дерматина, разве что более старая. Облупленные полки и пыльные окна…

Дойдя до конца вагона и осмотрев тамбур через стёкла, Миша раздвинул и эту дверь:

— Никого!

— Никогда не курила, но сейчас почему-то очень хочется, — вполголоса сказала Лера. — Я себя чувствую участником какого-то малобюджетного фильма ужасов.

— С той лишь разницей, что это не киношная комната страха и в ней всё по- настоящему! — отозвался Лёша.

«По-настоящему!» — про себя повторила Лера, и тут же на секунду у неё промелькнула мысль, что всё это может быть не по-настоящему… Будто всё карикатурно и искажено, — «Вот бы проснуться от этого дурацкого сна!».

Тем временем Миша уже был в следующем тамбуре. Снова никого…

— Мне кажется, я умру от инфаркта быстрее, чем мы наткнёмся на «чудика», — пожаловалась Зоя.

— Тогда пошли, а то я тоже начинаю нервничать и психовать, — зазывно взмахнув рукой, Миша прошёл в вагон.

В самом его конце, когда он уже собирался раздвигать двери, Миша странно дёрнулся и внезапно отпрыгнул назад, угодив Лёше под ноги.

— Эй! Ты чего, Миш… — договорить не получилось: из-за последних сидений показался… человек.

Он полз по полу, что-то хрипя и вытягивая синюшные раздутые пальцы навстречу ребятам. От головы его мало что осталось: половина — одна большая рваная рана, с висящим на нитке глазом, который смотрел в пол. По виду второй половины головы и лица можно было предположить, что это мужчина лет пятидесяти.

Ребята в испуге попятились, не зная, как реагировать. Когда человек окончательно выполз в проход, стало понятно, почему он так передвигался. Чуть ниже бёдер у него не было ног — только кровавые ошмётки с белеющими обломками костей. Он двигался, оставляя за собой кровавый след.

Несколько минут они так и отступали в молчании, пока Зоя, шедшая позади всех, не начала хихикать, а потом и вовсе зашлась громким, заливистым смехом. Остальные уставились на неё с недоумением.

— Лёша… В перчатках… Представила, как он ляжет и будет нокаутировать этого… — сквозь слёзы пыталась объяснить девушка.

Недоумение прошло: грянул дружный хохот. Лёша, утирая слёзы перчатками, выдавил:

— Лежачий бокс… ну прикол… вот так бой!

— Идём в предыдущий вагон, — заикаясь от смеха, позвала Лера.

Она ещё раз взглянула на ползущего изо всех сил мужчину, и ей показалось, что он с укором посмотрел на неё своим единственным глазом…

* * *

Расположились на лавках в соседнем вагоне.

Зоя развела руками:

— Ну и как его убивать? Это просто бесчеловечно.

— А по-моему, гуманно — что это за жизнь такая? — не согласился Лёша.

— На темы цивилизованности и человечности можно спорить долго, но давайте не будем забывать, что этот человек уже мёртв, — возразила Лера.