Страница 100 из 142
Словно в ответ на её слова издалека донёсся звук приближающегося поезда.
— Накаркала, — беззлобно улыбнулась Зоя, — по ходу, одна из них показала нам «хвост»!
— А может, это товарный, — не согласился Миша.
— По крайней мере, мы знаем, что мужик нас не обманул и здесь реально идёт железная дорога, — заключил Лёша.
Лера в очередной раз оглянулась назад. На протяжении всего пути у неё было неприятное чувство, будто за ними кто-то наблюдает.
Зоя не выдержала и спросила:
— Чего ты постоянно назад смотришь, ждёшь что ли кого?
— У меня какое-то странное чувство… Что-то беспокоит, а что, не пойму, — ответила Лера.
— Что-нибудь видишь? — спросил Лёша, и в его голосе послышалась тревога.
— Нет, ничего такого, просто не по себе, — Лера пожала плечами и потёрла виски.
— Нам точно нужен отпуск. Спасём машину и заляжем на дно на недельку. Только ты, я и диван, — пошутил Лёша, а Зоя хмыкнула. Лера покраснела, поняв, как расшифровала эти слова подруга.
— О! Табличка! Кто самый глазастый? — Миша прервал их разговор и указал пальцем на дорожный знак, на котором было что-то написано.
— Ку-ку-ев-ка, — прочитала Зоя по слогам и захихикала, — великолепное название и, надо заметить, очень точное!
За табличкой с указателем начинались первые дома. Поравнявшись с ними, ребята увидели, что окна в них заколочены. На улице ни души. Даже собаки не лают. Никаких признаков жизни. Чем дальше они шли, тем тревожнее становилось.
— И где они все, местные жители? У них сиеста, что ли? — развёл руками Миша.
Лера заметила лавочку возле чьего-то забора, решительно подошла, сняла рюкзак и села, скрестив руки на груди:
— Всё! С меня хватит! Вы же тоже видите, что происходит какая-то непонятная ерунда. Начиная с поломки машины, меня не покидает ощущение, что всё происходящее будто специально подстроено.
Лёша сел рядом:
— Ну, брось, правда. Всё нормально. Деревня почти вся вымерла, это видно, но таких деревень сегодня полстраны. Тем более у нас всё равно нет выбора: возвращаться к машине глупо, когда до станции рукой подать.
— Пожалуй, ты прав, — Лера виновато опустила голову, — я, наверное всё преувеличиваю из-за своих страхов. Надо побыстрее добраться домой и отдохнуть.
— Ребят, мне кажется, я кого-то видел в окне! — позвал Миша.
В ответ на его слова дверь громко скрипнула и на пороге показался косматый дед. В руках он сжимал ружьё.
— Эй, эй, отец, всё хорошо! Ты чего это? — первым отреагировал Лёша. Парень вскочил на ноги и поднял руки, показывая, что безоружен и не опасен.
— Чягось вам тут надо? Проваливайте, мародёры! Лишь бы чего упереть! — странным лающим голосом отозвался дед. — Знаю я вашу породу. Глазищами так и зыркают тут!
— Видите ли, мы на станцию идём. Не подскажете, случайно, когда ближайшая электричка? — спросила Зоя и навстречу ему развернула руки ладонями вверх.
— Нету их сегодня. Намедни последняя ушла, так что проваливайте откуда пришли! — грубо отрезал дед.
Лера взяла в руки рюкзак и попятилась к дороге:
— Пошли отсюда, нечего с больным спорить, ещё шмальнёт.
Ребята двинулись за ней, опасливо косясь назад. Дед всё так же стоял на крыльце, держа ружьё наготове.
Когда ребята отошли достаточно далеко, Миша решил чуть разрядить ситуацию:
— Да уж, реально больной — на людей с ружжом кидается! Неудивительно, что соседи разъехались! Грешным делом, он их всех и перестрелял!
Когда вдалеке показалась платформа, дома́ вокруг стали выглядеть обжитыми: кое-где гуляли курочки, на зелёном ободранном заборе сидел толстый рыжий кот. Он лениво зевнул, провожая ребят сытым взглядом.
— О, колонка! — Лёша увидел трубу, торчащую из земли на тротуаре. Вокруг были лужи, значит, есть шанс, что она рабочая. Вдоволь напившись и набрав воды про запас, они расположились на лавочке рядом и развернули запасённую провизию.
— По ходу, магазина нам не видать… Надо быстрее дойти до станции и глянуть расписание, — напомнил Миша, уплетая вкусный, как никогда, бутерброд.
— Дед сказал, что последняя электричка ушла, значит, надо подумать, где ночевать, — протянула Лера, вращая в руках бутылку с ледяной водой.
— Ты что, на слово ему веришь? Он же из ума выжил! — не согласилась Зоя.
— Ладно, хватит рассиживаться, пошли уже всё сразу выясним! — решительно заявил Лёша. Остальные нехотя встали, накинули рюкзаки и двинулись вперёд. Хотя до станции вроде рукой подать, но шли еле-еле. Ноги и спина ныли с непривычки и от долгой ходьбы по жаре. Даже разговаривать не хотелось — прилечь бы где-нибудь и отдохнуть…
Дойдя до платформы, ребята сняли рюкзаки и огляделись вокруг: ни расписания, ни магазинов. Даже названия станции нет. Будка кассы с закрытым окошком. Рельсы по обе стороны и бетонное полотно под ногами. Вот и вся станция.
— Дела-а-а… — первой нарушила тишину Зоя.
Лера огляделась вокруг, пытаясь определить, в какой дом можно постучаться на ночлег. От станции шла довольно широкая центральная улица, в обе стороны от неё расходились улочки поуже. Но странно… Никаких признаков присутствия людей.
— Давайте немного отдохнём! У меня ноги гудят и вот-вот отвалятся, — попросила Лера и присела на рюкзак.
Лёша с Мишей принялись жарко спорить. Один считал, что надо идти стучаться и спрашивать расписание электричек. А другой, под впечатлением от деда с ружьём, считал, что стучать в дома опасно, и предлагал разбить палатку с другой стороны от железки, а с раннего утра сидеть на платформе и ждать.
Зоя же настаивала на том, что надо возвращаться обратно к дороге и ловить попутку парами. Потом добраться до крупного города и там либо искать, кто поможет отремонтировать машину, либо найти нормальный ж/д вокзал.
У Леры от этих споров разболелась голова. Глаза закрывались. Хотелось спать и ничего не решать… Внезапно платформа завибрировала, девушка открыла глаза и привстала от неожиданности: к ним приближалась электричка!
— Я не слышал, как она подъехала! — удивился Миша.
— Ещё бы, мы так орали! — Зоя, казалось, совсем не была удивлена.
— Но дед ведь сказал, что последняя уже ушла, — робко заметила Лера.
— Да какая нам разница — она идёт в нашу сторону! Запрыгнем, а потом разберёмся, — Лёша нетерпеливо теребил лямки своего рюкзака. Но когда электричка подъехала и шумно распахнула двери, ребята застыли в нерешительности — почему-то в последний момент никто из них не хотел или не решался заходить.