Страница 93 из 98
Это была не ложь, а вопрос, и ответа у него не было, как и доказательств. Значит, я не лгу. Ему нечего было мне предъявить. Поэтому я говорила, глядя ему прямо в глаза. Он хищно и холодно улыбнулся.
— Нахалка. Надо же такое проделать со мной!
Но я не собиралась сдаваться.
— Когда бы я успела? И как?
Это опять были вопросы, а не прямая ложь. И опять отец не мог ответить на них и сказать ему было нечего. Я вскинула голову. Он задумчиво протянул:
— И я бы хотел знать, как? Но это лично для себя. То, что это сделала ты, я и так знаю. Доказательства для подтверждения мне не нужны. Я же не собираюсь судиться с тобой. Просто знаю, что это ты, и для меня этого достаточно. У меня есть, что сказать тебе, моя девочка.
Я замерла, понимая что, кажется, напросилась на трёпку.
— Хочу предупредить тебя, моя малышка, — начал Алисио, и мне показалось, что в комнате появились усиленно сгущающиеся тучи.
Стало словно темнее. А после того, что я услышала, мне значительно поплохело, и пришлось конкретно пожалеть, что посмеялась над ним.
— Эжелья, если со мной хоть раз произойдёт ещё что-то подобное, то, даже будучи не в силах наказать тебя сам, я позабочусь, чтобы тебя наказали мои слуги, — это звучало невыносимо тревожно, но последующее было в сто крат хуже. — А наказания у меня для тебя будут сугубо сексуальные. И если я хоть раз попаду в такую ситуацию, как этой ночью, то вся моя армия приведений получит приказание заняться тобой, и ты в тот же день получишь глобальный сексуальный опыт. В конце концов, к своим приведениям я не ревную.
У меня кровь отлила от всего тела, и, посмотрев на него жалобно, я сказала дрожащим голосом:
— Ты так не сделаешь. Ты же не сможешь так поступить со мной, да?
Отец резко встал и, шагнув ко мне, схватил меня за плечи.
— Ты прямо сейчас хочешь получить подтверждение того, что ошибаешься? — спросил он ледяным голосом.
Я замотала головой, ноги подгибались подо мной от страха. Я реально видела в его глазах свой приговор. Поняла, что с ним шутки плохи и в отношении него магичить нельзя. Он слишком страшный, и я его боюсь.
Алисио отпустил меня, видя, что я больше не сомневаюсь, и сел обратно в кресло.
— В эту ночь хоть обряд и был разрушен, ты всё же должна была расстаться с девственностью, — разъяснил он холодно.
Я напряглась, пытаясь понять, чего он сейчас от меня хочет.
— Этого не произошло, но я не могу позволить тебе выйти, чтобы у кого-то из твоих поклонников возникла хоть малюсенькая надежда на то, что я могу тебя пожалеть. И тем более, надежда, что ты в состоянии справиться со мной, — Алисио говорил жёстко, и в этот момент я боялась даже думать. — Я надену тебе артефакт, который будет показывать, что ты уже не девушка. И готовься, что этой же ночью ты действительно перестанешь ею быть. Поэтому тебе не имеет смысла раскрывать кому-то правду, но если ты сделаешь это, то обещаю, что не только добавлю тебе опыта с призраками, но и происходить это будет на глазах у того, кому ты расскажешь то, чего не следует, — снова пригрозил отец.
Он, видимо, теперь постоянно меня так пугать будет. И ладно, если бы только пугал, но он же тёмный фей! От него можно ожидать чего угодно.
— Что ты от меня хочешь? — нервно воскликнула я после всех этих угроз.
В ответ он тут же потянул ткань, в которую я была завёрнута, и та упала — я не успела схватить.
— Замри, — приказал Алисио, и я замерла, боясь пошевелиться, хотя и стояла перед ним голая.
Он достал нечто похожее на кольцо для пирсинга и вдел её мне над пупком. Было немного больно, но Алисио сразу залечил прокол, и неприятные ощущения исчезли. Колечко было золотое с красивым драгоценным камнем. Фей поднял ткань и сам завернул меня в неё.
— Собирайся. Комплект формы за ширмой. Я тебя жду. Пойдём завтракать, — и он осторожно поцеловал меня в лоб. Это было почти по-человечески, отчего я удивлённо взглянула на него, но за ширму пошла сразу. Вдруг он передумает прибегать к артефакту и на самом деле найдёт способ принудить меня к близости? Не хотелось его дразнить своим видом. Надо было скорее одеться.
Ещё вчера я увидела, что ширмой висит комплект формы, отличающийся от принятой здесь. В школе все ходят в рубашках, и длина рукава определяется временем года. Для зимы — длинный, для демисезонного времени — три четверти, а для лета — короткий. Сейчас носили три четверти. А теперь рубашка у меня отличалась фасоном, и рукава были длинными и облегающими. Только цвет совпадал: моя форма была чёрной, как у всех, правда, более насыщенного оттенка, и ткань обалденная. Невероятно нежная. Надевая её, я готова была мурлыкать.
Низ у обычной формы предполагал юбку до колен или штаны. Отец дал мне длинную юбку, до самого пола. Иссиня-чёрная, из тяжёлой, свисающей складками ткани, она выглядела очень элегантно и совсем непривычно. Для меня и юбки до колен были слишком длинными. Я бы предпочла покороче. А это нечто до пола я вообще не представляла, как буду носить.
Зеркало отразило какую-то даму из средневековья. Я разглядывала себя скептически, но Алисио посмотрел с таким восхищением и обожанием, что я поняла: он точно одевал меня для себя. Но спорить я не могла. Его угрозы меня пугали, и пришлось идти в том, в чём он хотел.
Сам Алисио выглядел, как всегда, элегантно и изыскано. Чёрные волосы, заплетённые в сложную косу, и длинная чёлка. Чёрный комплект одежды и украшения — цепочка и печатка. Он и мне протянул футляр — я осторожно взяла его и увидела комплект драгоценностей. Тончайшая работа. Золотое кольцо выглядело, как веточка вьюнка с крохотными листочками и белыми маленькими цветочками. И такие же колье и серьги. Мне с первого же взгляда понравились эти украшения, и я удивлённо взглянула на Алисио.
— Давай помогу надеть, — сказал он ласково, и я неуверенно посмотрела на него, не зная, что сказать.
Ему мои слова не были нужны. Он осторожно надел на меня все эти вещи тончайшей работы. А потом глаза у меня расширились от удивления. Фей застегнул колье и тихо на ухо сказал мне:
— Это я сделал специально для тебя. Самая прекрасная девушка должна носить самые красивые драгоценности.
Я уже совсем не знала, что мне делать. Как его понять?