Страница 71 из 98
— Особенность волчьих пар. Мы читаем мысли наших половинок, чтобы суметь лучше доставить им удовольствие. Нам не нужны слова. Мы лучше слышим не то, что говорят, а то, что думают. Это волчья тайна, и я не должен был тебе говорить. И обычно эта особенность возникает после близости и после обряда, но почему-то у меня это проявилось раньше. Я отверг тебя, но вместо разрыва отношений вдруг случилось это сближение. Я слышал все твои мысли и страхи. Я уже знаю, кто ты, что делаешь и как влияешь на всех. И я знаю, как пугает тебя твой дар и как тебе невыносимо терпеть притязания Вахрала и остальных. Поэтому ничего не говори, просто используй меня. Я всё понимаю и полностью согласен служить тебе во всём. Как и Армет, я готов помогать тебе. Не отталкивай меня, позволь быть рядом.
В голове у меня пронеслось сразу столько мыслей… И меня атаковали чувства. От паники до огромного облегчения. Потом я вспомнила все те образы, которые возникали у меня в голове, когда оборотень меня обнюхивал, и сильно покраснела. А Рошир наклонился и прошептал мне в шею:
— Я исполню каждую твою фантазию. Надеюсь, что когда-нибудь ночью я буду для тебя всем миром.
После этих его слов я, кажется, стала совсем пунцовой.
— Пойдём, провожу тебя до этажа, — тихо предложил он, после чего взял меня за руку и повёл. Колени у меня подгибались. Как же он сводит меня с ума! С ним я забываю обо всём, и кроме него, мне больше никто не нужен. И даже магия не смогла скрыть от него мой дар, я перед ним полностью открыта. Как на ладони. Словно обнажена и не в состоянии скрыться. Вот почему спутницы волков такие шёлковые. Вот почему даже злющая гюрза с волком становится покорной овечкой. Я чувствовала себя в его полной власти, и это господство надо мной почему-то нравилось мне. Оно будоражило и наполняло всё моё существо искрами.
Доведя до учебного здания, он нежно прикоснулся губами к моему виску и прошептал:
— Я в предвкушении, когда моя Эжеля, моя трепетная добыча, станешь принадлежать мне.
Эти слова прошли током вдоль моего позвоночника. Рошир знал, что надо сказать, чтобы я ощутила это. Но потом он ушёл на свои занятия, а я, всё ещё полыхая, свернула от комнат, где проходили уроки, в холл и спряталась за дальнюю колонну. Ноги подгибались, и я поняла, что не в состоянии идти на занятия. Мне нужно постоять и подождать, когда чувства схлынут.
Постепенно огонь успокаивался, и жажда принадлежать Роширу утихла. Я стояла до самого начала урока, рискуя опоздать и вызвать недовольство учителя. Холл опустел, все разошлись по комнатам. Я заметила, что среди учащихся навели порядок. Теперь пару у арки вызывали только во время перерывов, между уроками. Никто больше не пропускал предметы. Очередь занимали и строго её придерживались, возвращаясь в неё в перерывах.
Вздохнула, оглядывая пустынный холл. Я всё никак не могла уйти. Такое ощущение, что, стоя там, я погрузила себя в транс. Ноги словно приросли к полу, а тело как будто налилось тяжестью, которую я никак не могла преодолеть и сдвинуться с места. С трудом я заставила себя отлепиться от колонны и на тяжёлых ногах всё-таки смогла пойти. Чувствовала, что это магия так воздействует. Злило её вмешательство и непонимание, зачем ей это нужно.
Непослушные ноги довели меня только до середины залы, когда в центральный вход вошли двое — и время отказалось течь привычным ходом. Словно в замедленной съёмке я увидела, как ко мне приближается некто с развевающимися от ходьбы длинными, до пола, чёрными волосами — самый красивый из когда-либо встреченных мною мужчин.
Мои глаза широко распахнулись в удивлении. Кого-то он мне сильно напоминал. Так сильно, что я стала лихорадочно перебирать в памяти все лица. Замерла, глядя на него и жадно любуясь его высоким ростом, чёрным водопадом волос, собранных в хвост на макушке, и невыносимо красивой косой чёлкой. От вида этого мужчины по-родному щемило сердце. Широченные плечи и узкие бёдра, подчёркнутые чёрной шёлковой рубашкой и чёрными брюками, складывались в потрясающую фигуру. Но фигуры здесь у всех шикарные, а вот лицо его… Я всё никак не могла понять, что же такое родное видится мне в его прекрасных чертах. И охвативший меня транс не отпускал. Я не могла перестать смотреть на этого мужчину. И он, кажется, тоже не мог отвести взгляд от меня. Но для меня такая реакция довольно привычна, и именно пристальное внимание незнакомца заставило меня посмотреть на его спутника.
Рядом с ним шёл Анслок, и вот хитрое насмешливое выражение лица инферно, который с интересом смотрел то на меня, то на шедшего рядом с ним парня, кажется, помогло мне сложить пазл. Резко всплыло в памяти, что ещё минуту назад я смотрела в зеркало, и вспомнив своё отражение, к которому всё ещё не привыкла, я поняла, кого вижу перед собой. Свою копию. Только черноволосую, с чёлкой, и с яркими лазурными глазами, опушенными чёрными ресницами — точно такими же глазами, как у меня. Только у меня цвет глаз из серых стал серебряным а волосы раньше русые стали белыми с красивым золотым отливом. А вот нос незнакомца, аккуратный маленький, был в точности моим. И губы вот этой безумно красивой и потрясающе чувственной формы тоже мои, только они, как и овал лица более мужские. А ещё уши. Я увидела красивые заострённые уши.
«Неужели у тёмных фей острые уши?» — подумала я, догадавшись, кто передо мной. Это мой отец. Я его точная копия. Вот только выражение лица у нас разные. Такому ледяному, надменному лицу, как у него, Армету ещё учиться и учиться, хотя я считала, что именно он самый ледяной из виденных мной парней. И тот, кто сейчас остановился передо мной и разглядывал меня, вовсе не так молод, как выглядит. А ведь я не знаю даже, сколько ему лет.
Я увидела своего папу. Он смотрел на меня с ледяным спокойствием на лице, но с горящим в глазах интересом. Я уже привыкла видеть такое несоответствие в выражении лица и глаз у Армета, поэтому заметила интерес папы ко мне. Он оглядел мои густые светлые волосы, волнами доходящие до попы. Они сейчас стали гораздо светлее, чем раньше. И это почти единственное моё отличие от отца. Ну, и ещё то, что я девушка. Но мы даже оба принадлежим к народу Фей. Только я брачная, а он тёмный фей.