Страница 48 из 54
31
Дышать становилось всё тяжелее. Каждый вдох отдавался жгучей, разрывающей болью под рёбрами, словно внутри меня медленно проворачивали раскалённый нож, выжигая всё живое.
Платье уже насквозь пропиталось кровью. Я чувствовала, как силы буквально вытекают из меня вместе с ней, как жизнь уходит капля за каплей, оставляя после себя только холод и слабость.
Нинель…
Только бы успела добежать до кого-нибудь…
Я закрыла глаза всего на секунду, пытаясь собрать остатки воли.
И почти сразу услышала размеренные и неторопливые шаги.
— Как же прекрасно… — с тихим, почти чувственным наслаждением произнёс Илларион.
Я открыла глаза.
Он медленно подошёл ко мне, не торопясь, словно смакуя каждый миг моей слабости. Опустился на корточки рядом. И… глубоко вдохнул.
Так, словно вдыхал аромат самого дорогого вина. У меня внутри всё перевернулось от омерзения.
— М-м-м… — Он прикрыл глаза, и на его лице появилось выражение экстаза. — Я чувствую запах твоей крови… Великолепно.
Его губы растянулись в безумной, блаженной улыбке.
Я отвернула лицо, с трудом сдерживая тошноту.
— Какая же ты мерзость…
— Нет, — мягко возразил он. — Я — будущее.
Он провёл пальцами по капле моей крови, стекшей на камень, и поднёс их к лицу, словно хотел попробовать.
— Ещё немного… совсем немного… и мы с тобой станем великими.
— Мы? — я невольно хрипло рассмеялась. Смех сразу перешёл в болезненный, мокрый кашель, от которого изо рта брызнула кровь.
— Конечно. Ты войдёшь в историю. Как освободительница. Та, чья кровь положила конец многовековой войне.
Я устало прикрыла глаза, чувствуя, как силы уходят всё быстрее.
— Илларион…
— Да?
— Сделай одолжение…
Он заинтересованно наклонился ближе, почти с нежностью.
— Закрой уже рот.
Он удивлённо моргнул.
— Что?
— Кроме как сумасшедшим фанатиком… ты никуда не войдёшь. Хотя нет… ещё войдёшь… в учебники по душевным болезням.
Его лицо медленно застыло. Улыбка исчезла. Глаза стали холодными, как лёд на вершине горы.
— Даже сейчас… ты продолжаешь дерзить.
— А что мне остаётся? — я с трудом усмехнулась, чувствуя, как кровь течёт по губам. — Бояться? Поздно. Я уже столько раз боялась тебя… что надоело.
На несколько секунд между нами повисла тишина.
Потом Илларион неожиданно тихо рассмеялся, почти ласково.
— Жаль. Очень жаль. Ты могла бы стать моей величайшей победой.
— А стала величайшей головной болью?
— Именно.
Он поднялся. Развёл руки в стороны. Из-под его ног по земле медленно поползла чёрная дымка, живая, словно тысячи крошечных чёрных змей.
Она просачивалась между камнями. Заполняла двор. Стелилась по телам погибших стражников.
Я почувствовала ледяной ужас, который был сильнее даже боли в груди.
— Встаньте, — произнёс он спокойно, будто отдавал обычный приказ на плацу.
Чёрный туман вспыхнул.
И…
Первый погибший стражник медленно пошевелился.
Потом второй.
Третий.
С хрустом вывернулись шеи.
Дёрнулись руки.
Мёртвые глаза открылись. Один за другим они начали подниматься. Как сломанные куклы.
Неловко. Дёргано.
Но… поднимались.
Меня затошнило от отвращения и ужаса.
— Нет…
Илларион удовлетворённо улыбнулся, глядя на свою новую армию.
— Вот теперь… Начнём.
И вдруг... Я услышала вой. Далёкий. Протяжный.
Он прокатился над поместьем, словно ветер, принёсший с собой запах далёких лесов и свободы. Я зажмурилась, чувствуя, как по телу пробегает ледяная дрожь.
Опять слуховые галлюцинации...
Наверное, я уже умираю.
Потому что именно этот вой снился мне столько месяцев подряд, в каждом кошмаре, в каждой бессонной ночи, когда я просыпалась в холодном поту, сжимая простыню в кулаках.
Потом… Десятки голосов.
Они сливались в единую, мощную, древнюю песню, полную силы, ярости и чего-то такого, что невозможно было описать словами, будто сама природа проснулась и пришла на помощь.
Я медленно открыла глаза. И… замерла.
В распахнутые настежь ворота поместья молча входили волки.
Невероятно огромные.
Каждый размером с хорошего боевого жеребца, с мощной грудью, сильными лапами и густой, переливающейся шерстью. Серебристые. Чёрные. Белоснежные. Пепельные. Их было много. Очень много. Они появлялись один за другим, без рычания, без суеты, без лишнего шума, словно давно знали дорогу и шли по ней не в первый раз.
Я смотрела, не веря собственным глазам, чувствуя, как по телу разливается странная, почти священная дрожь.
— Не может быть… — прошептала я пересохшими губами.
Идущий впереди самый крупный, коричневый волк с золотыми глазами, остановился. Поднял массивную голову и посмотрел прямо на меня.
Наши взгляды встретились.
И в этот момент я поняла: это не просто зверь. Он смотрел совсем по-человечески. Глубоко. Осмысленно. Будто понимал всё. До последнего слова. До самой глубины моей боли и страха.
Илларион тоже их увидел.
Его лицо впервые за всё время изменилось. Уверенная, почти божественная маска треснула, и на нём проступило настоящее, неприкрытое удивление, смешанное с яростью.
— Волки… — почти прошипел он, и в его голосе впервые прозвучала настоящая ненависть. — Вы всё-таки нашли меня…
Ответом ему стал новый вой.
Такой мощный, такой низкий и вибрирующий, что задрожали оконные стёкла в доме, а земля под ногами, казалось, отозвалась.
И…
Начался настоящий ад.
Мёртвые стражники, поднятые тёмной магией, бросились вперёд неловкой, дёргающейся походкой.
Волки им навстречу. Чёрная магия вспыхивала в воздухе тёмными всполохами. Зомби снова поднимались, даже с переломанными шеями, даже без рук, даже с разорванными глотками. Они шли вперёд, как сломанные механизмы.
Но волков это не остонавливало. Они дрались молча, страшно и красиво.
Слаженно, как единый живой организм, который веками учился защищать своих.
Клыки рвали тёмных тварей.
Мощные когти вспарывали грудные клетки.
Чёрная, густая кровь смешивалась с обычной, красной.
Воздух наполнился запахом магии, железа и леса. Настоящего леса. Свободного. Живого. Дикого.
Я никогда не видела ничего подобного...
Кто-то осторожно коснулся моего плеча.
Я вздрогнула, с трудом повернув голову. Передо мной стоял мужчина.
Высокий. Красивый. Лет тридцати пяти.