Страница 24 из 54
15
Генерал неторопливо поднялся с кресла.
И этого оказалось достаточно, чтобы воздух в комнате стал гуще.
От этой спокойной мужской энргетики в его движениях у меня внутри всё инстинктивно напряглось.
Даже Мадлен замолчала на полуслове, её театральные всхлипы резко оборвались.
Он был огромным.
Широкие плечи, затянутые в тёмный мундир, мощная шея, руки, привыкшие держать меч и поводья. Но сейчас пугал не размер. Пугала исходящая от него угроза, которая не нуждается в крике, чтобы её почувствовали все вокруг.
Максимус перевёл холодный взгляд на Мадлен.
— Это правда? — спросил он негромко.
Она моментально вскинула руки к груди, прижимая ладони к сердцу. Классическая поза оскорблённой невинности.
— Максимус, да как ты можешь вообще спрашивать?! — даже голос у жабы натурально дрогнул, с надрывом и болью. — Эта женщина появилась в доме вчера! Вчера! И уже настраивает против меня ребёнка! Вбивает в голову всякие глупости!
— Вы замахнулись на Нинель? — перебил он.
Мадлен запнулась всего на секунду. Но быстро взяла себя в руки, картинно выпрямившись.
— Я хотела её припугнуть! — воскликнула она с негодованием. — Немного дисциплины ещё никому не вредило! Ты сам говорил, что она совершенно отбилась от рук! Что ей нужна твёрдая рука!
— Прекрасный метод воспитания, — сухо заметила я. — Особенно прутом.
Мадлен метнула в мою сторону взгляд, полный яда.
— Ты вообще молчи! Голодранка! Кто ты такая, чтобы…
— Мадлен, — осадил ее Максимус.
Всего одно слово. Но она замолчала мгновенно.
Генерал устало вздохнул. Будто не первый раз видел эту сцену, и она уже давно ему надоела.
— Ты говорила о её матери? — продолжил он свой допрос.
Мадлен всплеснула руками так резко, что кружевной платочек взметнулся в воздухе.
— Боги, конечно нет! — воскликнула она с искренним возмущением, широко распахнув глаза. — Она ребёнок! Она всё придумала! Они сговорились! Обе! Эта девица специально настраивает Нинель против меня с первого дня!
Я едва не фыркнула.
Да, конечно.
Именно это я мечтала делать, едва переступив порог дома. Устраивать заговоры с маленькой девочкой против её богатой тётушки. Моя тайная злодейская миссия.
— Максимус, — уже почти вновь плакала Мадлен, голос дрожал, глаза увлажнились (на этот раз почти правдоподобно). — Я ведь только пытаюсь помочь! Ты всё время занят, вечно в гарнизоне, в походах, с драконами… Я стараюсь быть рядом с Нинель, заменить ей материнскую заботу, а она ненавидит меня без всякой причины! Тебе бы с ней поговорить.
Без причины...
У меня снова нервно задергалось левое веко. Слова жабы звучали особенно мерзко после всего, что я видела сегодня в саду.
Максимус задумчиво замолчал неотрывно смотря в камин. Он так глубоко углубился в свои мысли, что будто даже забыл про наше присутствие.
Наконец он отмер и провёл своей большой ладонью по лицу, от лба до подбородка. Жест мужчины, который внезапно понял, что дома у него бардак куда хуже, чем в военном лагере после неудачного сражения.
— Мадлен, на сегодня достаточно.
Она удивленно захлопала глазами, даже забыла, что плакать должна была.
— Что?..
— Иди в свою комнату.
— Но… Максимус, ты же не можешь…
— Мне нужно обдумать все услышанное. Мы поговорим с тобой позже. Наедине.
Тон у него был нетерпящим возражений. Это был приказ, и Мадлен, несмотря на весь свой театр, прекрасно это поняла.
Она бросила на меня последний взгляд, обещающий мучительную и долгую месть. Губы сжались в тонкую линию. Потом гордо вскинула подбородок, развернулась и вышла из гостиной.
Ну… насколько вообще можно уходить гордо после такого позорного падения в собственную же лужу.
Дверь за ней закрылась с громким, обиженным хлопком.
И вот тогда Максимус посмотрел на меня.
Я даже внутренне подобралась, словно перед прыжком в холодную воду. Сердце ухнуло и заколотилось чаще.
— А теперь вы, — произнёс он.
О-о-о.
Вот сейчас начнётся.
— Вы увели ребёнка за пределы поместья без моего ведома.
Я открыла рот, чтобы возразить, но он продолжил, не давая мне вставить ни слова:
— Без охраны.
— Мы просто…
— К озеру.
Серые глаза сузились, взгляд стал острым.
— Одна.
Я медленно выдохнула.
Потому что… крыть действительно было нечем.
— Генерал…
— Вы хоть понимаете, что могло случиться? — тон его стал заметно жёстче, в нём появились стальные нотки. — Это не деревенский двор и не безопасная прогулка. Я не просто отец ребёнка. У меня есть враги. Политические. Личные. Нинель — моя дочь. Её могут использовать против меня. Похитить или угрожать.
Максимус шагнул ближе. Один тяжёлый шаг, и пространство между нами резко сократилось.
— Вам доверили самое дорогое, — произнёс он низким, сдержанным голосом, — а вы решили, что правила вас не касаются?
Я стиснула зубы.
— Она плакала, генерал. Я не могла просто оставить её в таком состоянии.
— И поэтому вы повели её за пределы поместья? — отчканил он. — Без моего разрешения и без охраны.
— Ей нужно было успокоиться и отвлечься! — вырвалось у меня. — Хотя бы несколько часов провести без криков, без прута над головой и без этой женщины, которая называет её дикаркой и говорит гадости про её мать!
Максимус прищурился.
— Вы считаете, что имеете право решать, что нужно моей дочери?
— Я считаю, что ей нужен человек, который увидит, что она плачет, а не просто накажет за слёзы, — ответила я, глядя ему в глаза.
Он помолчал секунду, потом медленно выдохнул.
— Ей нужна безопасность, Мария. Не пикник у озера. Безопасность. Вы понимаете разницу?
— Понимаю, — тихо ответила я. — Но сегодня ей нужна была не безопасность. Ей нужно было почувствовать, что она не одна. Что есть кто-то, кто встанет между ней и прутом.
Он посмотрел на меня долгим, тяжёлым взглядом.
— Вы ведёте себя так, будто это ваш ребёнок, а не мой.
— Ну вы сами меня наняли меня няней, теперь я не могу делать вид, что мне всё равно на Нинель.
На это Максимус лишь устало покачал головой.
— Вы обе сведёте меня с ума… — пробормотал он. — Идите. Отдыхайте.
— Да, генерал.
Уже разворачиваясь к двери, я не удержалась и тихо добавила:
— Но если Мадлен снова возьмёт в руки прут… я не буду стоять в стороне. Даже если вы меня потом выгоните.
Максимус не ответил.