Страница 19 из 54
У неё дёрнулся глаз. Честное слово, я видела, как подёргивается веко под слоем дорогой пудры.
— Ты… тупая деревенщина… — прошипела она, и в голосе зазвучала настоящая, ядовитая ненависть. — Ты хоть понимаешь, кто я такая?
— Пока вижу только женщину с прутом, которая кидается на ребёнка, — ответила я ровно.
Мадлен подошла вплотную. Так близко, что я почувствовала тяжёлый, удушающий запах её духов. От него сразу закружилась голова. Её лицо перекосилось от ярости, губы побелели.
— Я тебя уничтожу, дура, — прошипела она тихо, почти интимно. — Сегодня же окажешься на улице. Без рекомендаций и без денег.
Я не отвела взгляда.
Хотя сердце неприятно кольнуло. Потому что она могла. Если Максимус ей поверит, если решит, что семейные узы важнее… я действительно окажусь за воротами.
А улица для меня сейчас — почти приговор. Без документов, без убежища, с прошлым, которое дышит в затылок.
Но отступать было поздно.
Мадлен резко развернулась. Юбки взметнулись, поднимая пыль, каблуки зло застучали по садовой дорожке. Она уходила быстро, почти бежала, придерживая шляпу одной рукой. Ещё секунда и алый силуэт исчез за высокими кустами роз.
Тишина накрыла сад неожиданно резко. Даже птицы притихли.
Я медленно выдохнула, чувствуя, как дрожь пробегает по рукам. Напряжение уходило, оставляя после себя противную, липкую усталость.
Потом повернулась к дереву.
— Нинель?..
И замерла.
Потому что маленькая драконочка больше не выглядела воинственно.
Она сидела на толстой ветке, закрыв лицо обеими ладошками. Плечи мелко дрожали. Тихо. Почти беззвучно. Но это были настоящие детские слёзы. Горькие, полные боли, те, что идут из самой глубины, когда ребёнок больше не может держать оборону.
У меня внутри всё болезненно сжалось.