Страница 72 из 89
Господин Дзинси старался всячески пособить в ее нелегком деле и даже прислал несколько евнухов на подмогу, но Маомао предпочитала лично следить за достатком тепла и влаги в парильне. Она не могла допустить, чтобы из-за чьей-то оплошности побеги замерзли и погибли.
Порой то ли из любопытства к загадочному, то ли из страха перед запретным во двор к Маомао заглядывали прислужницы Хрустального дворца, однако она старалась не обращать на них никакого внимания. Ругаться с девицами и гнать каждый раз у Маомао просто не хватало сил. Взамен этому она придумала иное верное средство.
В один из дней Маомао размышляла, чем бы ей заняться еще, пока она приглядывает за розами, и невольно засмотрелась на свои пальцы. Повинуясь внезапному порыву, она, недолго думая, нанесла на ногти алый порошок и со всей осторожностью, как можно ровнее, втерла его тканью.
Чаще всего ногти красят на «улицах цветов», но во дворце императорских жен такое как будто не прижилось. По крайней мере, ни одну деву-чиновника с крашеными ногтями в его угодьях не встретишь. Скорее всего, причина крылась в том, что яркие ногти мешают ежедневным обязанностям прислужниц. Впрочем, далеко не все служанки трудятся с утра до ночи и до упаду. К примеру, прислужницы Хрустального дворца не любят изнурять себя работой, зато любопытства у них было хоть отбавляй. Неудивительно, что они, завидев крашеные ногти Маомао, тут же захотели себе такие, даром что наблюдали их издали и рассмотреть хорошенько не могли, хотя Маомао нарочно выставила руки напоказ. Потеряв к синим розам всякий интерес, служанки Хрустального дворца разбежались кто куда и стали рыскать по комнатам в поисках подходящих красок.
«Мне же лучше», – с ухмылкой сочла Маомао.
Она придумала свою хитрость совершенно случайно и решила развить свой успех, предложив наложнице Лихуа тоже покрасить ногти. Ведь во дворце, как и в любом обществе, что-нибудь да будет в ходу. А охоту к той или иной вещи задают наложницы, коим благоволит большинство.
Даже низшая служанка могла небывало вознестись, если удостоится благосклонного взора государя. Неудивительно, что ведомые этой мечтой девы-чиновники только и делают, что подражают наложницам высшего ранга. В особенности не спускают глаз с Гёкуё гуйфэй и Лихуа сяньфэй, поскольку те ходят у его величества в любимицах. Разумеется, самой изобретательной и нарядной из высшего ранга считалась наложница Лоулань, однако она меняла платья и прически до того часто, что многие принимали эти перемены за причуду, и стать живым образцом она никак не могла.
Закончив за день с розами в Хрустальном дворце, Маомао вернулась в Нефритовый, дабы, как и всегда, снять пробу с кушаний и питья на яд. Между делом она и там показала алые ноготки. Наложнице Гёкуё и ее прислужницам такое украшение показалось чрезвычайно любопытным, а вот строгой госпоже Хун-нян оно не пришлось по душе. Она сочла, что красить ногти – занятие совершенно бессмысленное, к тому же неудобно с ними ходить.
«Жаль, у меня нет кислицы, чтобы смешать с недотрогой…» – поглядывая на свои пальцы, посетовала Маомао.
Недотрогу иначе называют «алыми ноготками», а кислицу – «кошачьими лапками». Если их истолочь вместе и тщательно перетереть, кислица сделает алый цвет недотроги ярче и насыщеннее.
К тому времени, как во Внутреннем дворце почти все девы-чиновники принялись ходить с алыми ноготками, первые бутоны роз начали расправлять свои лепестки. Все они, вышедшие из парильни Маомао, имели чистый белый цвет…
* * *
– Как же ты их вырастила? – нахмурившись, потребовал объяснений господин Дзинси.
Преподнеся розы государю, он поспешил удалиться с пиршества в сад и вдруг обнаружил в беседке Маомао – та лежала головой на коленях Инхуа. Решив не упускать случая, господин Дзинси направился прямо к ней, дабы расспросить поподробнее о розах. За ним по пятам следовал верный Гаошунь. Когда оба вошли в беседку, он, как и всегда, встал за спиной своего господина. Правда, на его извечно спокойном лице на этот раз читалось плохо сдерживаемое любопытство.
Завидев господ, Инхуа поклонилась и поторопилась удалиться, сказав, что в ее помощи, судя по всему, больше не нуждаются. На самом же деле она хотела оставить господина Дзинси со своей служанкой наедине, ведь Маомао только на время вернулась на службу к госпоже Гёкуё.
– Просто окрасила, – когда дева-чиновник ушла, сказала господину Дзинси Маомао.
– Окрасила? Но я не видел мазков на лепестках, – возразил тот и пошевелил пальцем так, будто трогает невидимую розу.
– Потому что я красила изнутри.
У Маомао еще осталась целая ваза, и она достала из нее один цветок, который повернула стеблем вверх. Едва она коснулась среза, как на пальце показалась синяя капля. Очевидно, синие розы никто не выращивал – просто Маомао на время оставила белые в подкрашенной воде. Стебли, как и положено цветку, пили воду и вместе с ней втягивали краску, благодаря чему свежие лепестки постепенно приобретали другой цвет. Кстати, о нем: окрасить можно в любой, ведь розе все равно, с какой краской впитывать воду. Беда лишь в том, что от темных цветов листья тоже темнеют и выглядят грязными, из-за чего Маомао пришлось их обрывать, прежде чем ставить розы в вазу. Выглядело это не слишком красиво – на голых стеблях торчали одни бутоны.
Да-да, на кончик каждого стебля роз, поставленных в вазу пышным букетом, Маомао насадила кусочек влажной окрашенной ваты и закрепила его промасленной бумагой. Все это не снималось до последнего, пока не пришла пора преподнести разноцветье в дар императору. Вот и вся тайна, ничего сложного.
Разумеется, такой способ едва ли назовешь изощренным, и многие могли догадаться, как можно заполучить себе синие розы, и тогда скромный дар встретили бы не вздохами восхищения, а придирками и возмущенным ропотом. Догадавшись, чем дело может кончиться, Маомао еще накануне пиршества посвятила императора, когда тот в очередной раз посетил Нефритовый дворец, в тайну синих роз.
Маомао пошла на это еще из мысли, что каждому человеку чрезвычайно приятно получить ответ на загадку гораздо раньше других. Впрочем, знание о розах полезно и в ином смысле. Теперь государь мог встретить придирки и ропот, если найдутся смельчаки, готовые позволить себе это, не смущением, а гордостью за своих подданных, придумавших сие хитрое средство. Или, к примеру, сам объяснить другим, в чем, собственно, дело.