Страница 42 из 85
Глава 18
Пиршество в дворцовом саду
Часть третья
Лишу дэфэй казалась совсем девочкой, не способной понять, во что именно ввязалась. Маомао встретила ее при следующих обстоятельствах.
Минула половина пиршества, и прислужницам позволили немного передохнуть. Получив дозволение отлучиться, Маомао вместе с Гуйюань отправилась проведать принцессу Линли. Пока Гуйюань меняла остывший камень на теплый, Маомао осмотрела девочку, дабы убедиться, что та себя хорошо чувствует.
«Кажется, в полном здравии», – заключила Маомао, тщательно осмотрев ребенка.
Принцесса заметно подросла, и ее личико с наливными, словно яблочки, щечками стало куда выразительнее. Теперь не только отец-император души в ней не чаял, но и бабушка, вдовствующая императрица.
«Стоит ли держать ее на холоде?» – в который раз забеспокоилась Маомао.
Причина у ее тревог проста: малейшая простуда – и кому-то придется отправиться на виселицу. Чтобы принцесса не застудилась, ремесленник, плетя ей корзинку, подготовил также откидную крышку, чтобы девочка не лежала открытая всем ветрам, как бывает в птичьем гнезде.
«До чего же миленькая!»
Даже равнодушная к детям Маомао была вынуждена признать, что некоторые дети способны сразить своим очарованием наповал. Принцесса уже начала понемногу ползать и явно старалась выбраться из корзинки.
Вернув ее на место, Маомао уж было доверила ее госпоже Хун-нян, как вдруг услышала позади чей-то фырк. Обернувшись, она увидела перед собой совсем юную деву в персиковых роскошных одеждах с чрезвычайно широкими рукавами. Красавицу сопровождала толпа служанок.
Личико у юной госпожи сочли бы милым, если бы не надутые губы: она и не думала таить свое недовольство. Возможно, ей не понравилось, что ее вовремя не заметили, не кинулись встречать с поклонами, а возятся с младенцем в корзинке.
«Та самая юная свекровь?» – предположила Маомао.
Завидев красавицу, госпожа Хун-нян и Гуйюань поспешили глубоко поклониться, и Маомао последовала их примеру, но Лишу дэфэй это ничуть не удовлетворило: с явным недовольством на лице она со своей свитой прошествовала мимо и скоро скрылась из виду.
– Это была дэфэй?
– Да, она, – подтвердила Гуйюань. – Думаю, ты и сама прекрасно видишь, что госпожа Лишу еще совсем ребенок.
– Так и есть.
Наложница позволила себе совершенно детскую выходку. И вот какую.
Каждая из четырех наложниц высшего ранга имеет свои отличительные знаки. У наложницы Гёкуё – это алый цвет и нефрит. У наложницы Лихуа – ярко-синий, а камень – кварц, горный хрусталь. У шуфэй, судя по одеждам ее свиты, цвет черный, проживает она в Гранатовом дворце, и камень ее – гранат.
«Согласно таблице у-син, цвет наложницы Лишу должен быть белым…»
Однако одеяния дэфэй, как правильно обратила внимание Маомао, были персикового цвета, притом слишком близкие по оттенку к наряду наложницы Гёкуё. Если учесть, что дэфэй и гуйфэй сидят по одну сторону, совсем рядом, такая схожесть не может не броситься в глаза.
«А ведь тогда…» – не додумав мысль, Маомао припомнила ссору прислужниц шуфэй и дэфэй у другого конца полога. Обсуждался неподобающий наряд наложницы Лишу, выбранный без учета своего положения.
– Госпожа еще совсем ребенок… – с тяжким вздохом повторила за подчиненной Хун-нян, и в ее словах заключалась вся суть происходящего.
* * *
И вот Маомао в очередной раз положила остывшую гальку в жаровню.
Поймав на себе любопытные взгляды прислужниц других дворцов, она спросила дозволения у наложницы Гёкуё поделиться с ними сокровищем и отправилась раздавать всем желающим камни. Попутно ее позабавило, как девы, привыкшие к шелкам и самоцветам, радуются ничтожной нагретой гальке.
Маомао давала всем, не выделяя неугодных, однако прислужницы Хрустального дворца, стоило им завидеть, как она направляется к ним, поспешили спастись бегством. Очень зря. Так они и зябли на холодном ветру, а могли бы взять теплые камешки и немного согреться.
– По-моему, ты слишком добра к ним, – не без упрека заметила Инхуа.
– Возможно, – спокойно согласилась Маомао.
С тех пор как служанок и прочих отпустили отдохнуть, за пологом сделалось уж слишком многолюдно. Теперь там стояли не только девы-чиновники, но и военачальники и придворные сановники. Все мужи держали в руках украшения. Кто-то переговаривался с девами-чиновниками один ни один, но случалось и так, что одна стояла в окружении сразу нескольких. Гуйюань и Айлань тоже беседовали с незнакомыми военачальниками.
– Это они завлекают к себе первых красавиц сада цветов! – пояснила Инхуа и самодовольно фыркнула. Маомао не поняла, отчего та разволновалась.
– Ясно…
– И тоже дарят украшения. Можно сказать, еще один знак покровительства.
– Да что ты говоришь…
– Но эти вручают уже для другого!
– Прекрасно…
Обычно Маомао с живостью встречала все новое, однако на этот раз говорила невозмутимо, если не сухо, что заставило Инхуа надуться и скрестить на груди руки.
– Слышишь, что говорю?! Для «другого»!
– Правда?
Маомао даже не пыталась выяснить, на что «другое» намекает Инхуа.
– Раз так, то отдай шпильку мне! – вдруг потребовала та, указав на украшение, подаренное господином Дзинси.
– Не раньше, чем ты разыграешь ее с Гуйюань и Айлань. Испытайте удачу в «Камень, ножницы, бумага», чтобы было все честно, – равнодушно выставила свои условия Маомао, переворачивая гальку в жаровне.
Она не хотела, чтобы другие рассорились из-за шпильки. И чтобы госпожа Хун-нян прознала, что такое сокровище отдали без боя, просто так. За это могла прилететь оплеуха: старшая прислужница была скора на расправу.
Дело в том, что Маомао не желала продвигаться по службе и заручаться чьим-либо покровительством. Отслужив положенные два года, она надеялась вернуться на «улицу цветов».
«Лучше уж быть девушкой „подай-принеси“ в Хрустальном дворце, чем ему прислуживать», – раздражилась Маомао и невольно окинула прислужниц подле презрительным взглядом, с каким обычно смотрят на дохлую цикаду. Разумеется, этот взгляд предназначался лучезарному евнуху.
– Милая девушка, – неожиданно окликнули ее низким и явно мужским голосом, – прошу, примите мой дар.