Тьма в его сердце

Глава 27

Рэйвен

Выхожу на улицу, и холод северного континента бьёт в лицо, обжигает лёгкие. Мне нужно остыть, потому что внутри всё ещё горит злость. Ярость пульсирует, и я едва себя сдерживаю. Пальцы дрожат.

Делаю глубокий вдох, и воздух обжигает горло. Закрываю глаза на секунду, представляя её бледное лицо. И её слабый голос продолжает звучать в голове:

Рэйвен...

Чёрт возьми.

Достаю телефон. Руки всё ещё подрагивают, когда разблокирую экран. Нахожу личный номер дяди, который никогда не использую. Он не любит, когда звонят сюда. Говорит, что это канал только для экстренных случаев, и когда защищённая связь недоступна, но сейчас мне плевать.

Не могу ждать, пока система шифрования запустится. Иначе я взорвусь к чёртовой матери.

— Рэйвен, — голос дяди звучит напряжённо. Он знает, что я звоню на этот номер не просто так. — Что случилось?

— Я убил Синклера, — говорю в лоб.

В трубке раздаётся молчание. Я только слышу, как дышит дядя на том конце. Видимо сдерживается, что не начать кричать.

— Какого чёрта? Ты убил избранного, Рэйвен.

— Заслужил, — отрезаю я.

— Что ты несёшь?! — всё-таки не сдерживается и орёт в трубку.

— Не выполнил мой приказ, — говорю. — Я велел ему не трогать объект без моего ведома. Велел, мать его, дождаться моего возвращения. А он...

Сжимаю телефон так, что кажется ещё чуть-чуть и он треснет.

— Он проводил эксперименты пока меня не было. Стимуляция электричеством, — выплёвываю слова, и от них внутри снова поднимается волна жара. — Её тело выгибалось на кровати, когда я ворвался. Она кричала так, что я слышал её через стекло!

Не могу себя сейчас сдерживать и свои эмоции. И наплевать, что он подумает.

— Из-за объекта ты размяк, — наконец говорит он.

— Не смей, — рычу я.

— Я говорил, что отрублю тебе руку за слабость, Рэйвен. Запомнил? Сказал, что вырежу её вместе с рукой, если потребуется.

— Помню, — отвечаю, чувствуя, как кровь снова закипает. — И ты прекрасно знаешь, что я не боюсь твоих угроз. Но сейчас дело не в слабости. Если бы я не убил его, он бы убил её. Точно убил бы. Хватило бы ещё пары таких сеансов, и всё!

Отец Изабеллы был повстанцем. Это я узнал в архиве. А теперь я думаю о том, что если она умрёт...

— Если она умрёт, род Вайт прервётся, — продолжаю я, немного остудив свой пыл, и понимая, что сейчас мне не стоит говорить лишнего, иначе дядя может что-то предпринять. — У меня нет братьев. Только Лира, но даже если у неё когда-то родится мальчик, он не сможет занять место в семье Вайт. И у тебя только дочки, дядя.

В трубке повисает долгая тишина. Кажется, он задумался.

— Ты... — дядя замолкает, и я слышу, как он шумно выдыхает. — Ты хочешь сказать, что только она может родить нам наследника?

— Синклер сам сказал. Только от истинной пары. Так что если она умирает, род Вайт заканчивается на мне. Тоже самое, и с родом Белсерион.

— Это не точно, — говорит он, но в голосе уже нет прежней уверенности.

— Проверь, если не веришь, — отвечаю я. — Но ты знаешь, что это правда. Истинная связь, это же не просто метка. И если Синклер прав, а он в этом разбирался, то...

Договорить не успеваю. Дядя снова взрывается.

— Ты понимаешь, что натворил?! — почти рычит он. — Синклер был ведущий специалист! Его исследования финансировала королевская семья! Он был под личной защитой епископа! А ты пришёл и просто... задушил его?!

— Я воткнул ему его же ручку в горло. И хорошо провернул, — поправляю спокойно, потому что эта деталь имеет значение для меня.

— Рэйвен!

— Я предупреждал его. Сказал, что будет, если он тронет её без моего разрешения. Он не послушал.

— Ты не имел права! — дядя переходит на холодный шёпот. Это страшнее крика. — Никто не имеет права убивать избранного без санкции совета. Ты знаешь законы, Рэйвен.

— Признаю, — говорю. — И готов понести наказание.

— Наказание?! — он усмехается горько. — Ты даже не представляешь, каким оно будет. Перед королевской семьёй ты ответишь. Перед епископом. Перед всеми. Убийство избранного, не просто проступок. Это преступление против нашей расы, Рэйвен.

Молчу, потому что он прав. И я знал, на что шёл, когда вонзал эту чёртову ручку в его глотку. Но ни о чём не жалею. Давно мечтал это сделать.

— Что мне теперь делать? — спрашиваю.

— Жди, — дядя тяжело вздыхает. — Я попробую уладить это. По крайней мере, отсрочить наказание. Скажу, что Синклер вышел из-под контроля, что он угрожал жизни объекта, и ты действовал в рамках чрезвычайных полномочий.

— Спасибо, — говорю тихо.

— Не благодари. Я делаю это не ради тебя, а ради семьи. Если род Вайт прервётся из-за твоей глупости, я сам тебя пристрелю.

Он отключается. Я убираю телефон и несколько секунд стою, глядя на снег, который падает мне на руки, тает, смешиваясь с остатками крови. Холод остужает тело, но не то, что внутри. Там всё ещё бушует огонь.

Возвращаюсь внутрь. Открываю дверь комнаты.

Врач склонилась над Изабеллой и проверяет капельницу. Услышав шаги, выпрямляется и смотрит на меня с опаской. Видела, в каком состоянии я был, когда врывался.

— Как она? — спрашиваю, останавливаясь у двери.

— Стабилизировалась, — отвечает женщина. — Потеря крови большая, но не критичная. Капельница поможет восполнить. И... — она замолкает, подбирая слова. — Ожоги от электричества минимальные. Я обработала. Дня через три заживёт, возможно, и раньше, если сработает истинная связь.

Киваю. Женщина собирает свои инструменты, укладывает в сумку. На пороге останавливается, смотрит на меня.

— Господин Рэйвен, — говорит тихо. — Синклер... он был жесток. Я не одобряла его методы, но боялась перечить. Вы поступили правильно.

— Уходи, — бросаю я.

Она уходит. Дверь закрывается, и мы остаёмся вдвоём.

Подхожу к кровати, сажусь на стул, который стоит у стены. Смотрю на неё. И понимаю, что она меняет меня. Белсерион был прав.

«Я в полной заднице. Не могу определиться, чего больше хочу: придушить её или прижать к себе, когда найду»

Тогда я посмеялся про себя. Думал, что он слабак, и что он позволил какой-то человеческой девчонке сломать себя. А теперь...

Теперь я сижу здесь, смотрю на неё, и понимаю, что тоже в этой чёртовой заднице. Потому что я не знаю, чего хочу больше — убить её за то, что она сделала со мной, или защищать от всего мира. И этот страх, который я испытал, когда увидел её на кровати, пристёгнутой ремнями...

Я никогда не боялся, а теперь боюсь, что она не проснётся.

Что это со мной?.. Чёрт…