Тьма в его сердце

Глава 24

Рэйвен

Отец звонит рано утром. Я только вернулся с очередного бесполезного совещания в штабе, даже не успел переодеться, как терминал мигает входящим вызовом. Принимаю, и вижу на экране его суровое лицо. Красные глаза смотрят в упор, без лишних эмоций.

— Рэйвен, сегодня вечером ты должен быть дома.

Молча жду продолжения.

— Мать просила. Ты месяц не появлялся, младшая тоже скучает, — говорит он, и в голосе проскальзывает едва заметное раздражение, явно на мать, которая, конечно же, уже успела позвонить отцу и пожаловаться, что старший сын забыл дорогу в семейное гнездо. — Заедешь и проведаешь.

Хочу сказать, что у меня работа, и что повстанцы активизировались. Но всё равно спорить бесполезно. Мать умеет пускать слезу по каждому поводу, а когда она обижается, жить в доме становится невозможно. Отец это знает, поэтому и звонит.

— Хорошо, — отвечаю коротко. — Буду вечером.

Выхожу из штаба и сажусь в машину. Ехать через весь город в западную часть столицы, где расположены особняки древних родов. Чем ближе к дому, тем больше деревьев и тише становятся улицы. Машин почти нет, снег припаркован аккуратными сугробами вдоль дорог.

Останавливаюсь у ворот. Особняк семьи Вайт выглядит как крепость. Серый камень, высокие окна, чугунная ограда с острыми пиками. Здесь всё дышит властью и деньгами. И за этой холодной красотой живёт моя семья.

Выхожу из машины, поднимаюсь по ступеням. Дверь открывается раньше, чем я успеваю нажать на звонок.

На пороге стоит Лира, моя младшая сестра, которой недавно исполнилось четырнадцать. Она выросла за этот месяц, кажется, ещё немного, и будет выше матери. Светлые волосы, как у отца и в красных глазах сейчас столько радости, что я на секунду замираю, не зная, как реагировать.

— Рэйвен! — она бросается мне на шею, обхватывает руками крепко, целует в щёку, и я чувствую, как её губы дрожат от улыбки. — Ты приехал! Наконец-то!

— Лира, — говорю я, и стараюсь сдержать улыбку. — Ты выросла.

— На два сантиметра! — она отстраняется, смотрит на меня сияющими глазами. — Мама замеряла. Я теперь почти как она.

— Скоро догонишь.

Она тянет меня за руку в холл, где уже стоит мать. Такая же светловолосая, как и мы все, с идеальной укладкой и дорогим платьем. Она всегда выглядит безупречно, даже дома, когда никто не видит.

— Рэйвен, — говорит она, и в голосе слышится упрёк. — Месяц. Ты не был дома целый месяц.

— Работа, мама, — отвечаю, подходя ближе.

Она обнимает меня, но быстро отстраняется, будто боится помять причёску. Хлопает по плечу, осматривает с головы до ног.

— Бледный. Ты вообще ешь? Или только работаешь?

— Ем, — коротко отвечаю.

Она вздыхает и качает головой.

— Проходи, ужин почти готов. Отец в кабинете, скоро спустится.

Иду в гостиную. Всё здесь такое же, как и месяц назад. Тяжёлые шторы, камин, в котором потрескивают дрова, и портреты предков на стенах. Смотрю на их суровые лица и чувствую тяжесть, которая давит на плечи. Мы ведь Вайты, и защищаем северный континент уже больше двухсот лет. На нас смотрят и от нас ждут силы и уверенности. Эмоции здесь не приняты, да и слабость не прощают. Меня с самого детства учили соответствовать.

Отец спускается через десять минут. Садится во главе стола, и я занимаю место справа от него. Мать с Лирой садятся напротив. Прислуга подаёт ужин, и мы едим в тишине. У нас принято не болтать за приёмом пищи.

Но мать нарушает это правило, когда остаётся только десерт.

— Рэйвен, у нас новости, — говорит она, ставя чашку с чаем на блюдце. — Семья Миёр приглашала нас на ужин. У них подросла дочь, Марго. Прекрасная девушка! — её глаза загораются. — Тебе бы понравилась. Воспитанная, красивая, из хорошей семьи. И её родители очень заинтересованы в знакомстве.

Я даже рта не успеваю открыть. Отец откладывает вилку и смотрит на мать.

— Сейчас не время, — произносит.

— Но почему? — мать хмурится. — Рэйвену уже двадцать три. Ему давно пора подумать о семье.

— Я сказал — не время, — голос отца не терпит возражений.

Мать замолкает. Лира переводит взгляд с отца на меня, потом обратно.

А я думаю о том, что я связан с человеческой женщиной. И грёбаная метка истинности определяет мою жизнь. И эта «прекрасная девушка» из семьи Миёр никогда не станет моей женой, потому что моя судьба теперь в руках той, у которой зелёные глаза и ненависть во взгляде.

Едва сдерживаю улыбку от этой мысли. Вовремя останавливаю себя, чтобы никто не увидел, но внутри всё переворачивается от этого.

Изабелла… Она хочет убить меня. И ведь попытается снова, при первой же возможности. Какая ирония всё-таки, быть связанным с тем, кто мечтает о твоей смерти.

— Рэйвен, у тебя странное выражение лица, — замечает Лира, прищуриваясь.

— Всё нормально, — отвечаю я, беря чашку с чаем.

Мать продолжает смотреть на меня с беспокойством, но больше ничего не говорит. Допивает чай и поднимается.

— Ты хотя бы переночуешь сегодня? — спрашивает она, останавливаясь у выхода.

— Да, мама.

Она улыбается уже спокойнее и уходит. Лира тоже поднимается, чмокает меня в щёку на прощание и убегает к себе. Я остаюсь один за столом. Отец сидит напротив, смотрит на меня своим тяжёлым взглядом.

— Ты ничего не сказал матери о метке, — говорит он.

— Пока рано, — отвечаю.

Он кивает, соглашаясь. Если она узнает, то её точно хватит удар, что моя жизнь связана теперь навеки с человеком. Мать всегда думала, что подберёт мне невесту из такой же древней семьи. Наверное, это её самая заветная мечта.

— Значит, когда будет время, скажешь сам, — вздыхает отец, тоже понимая, что я погряз в яме, из которой мне точно не выбраться.

Королевская семья и верховный эпископ уже знают о моём промахе. И по законам нашего мира, я обязан буду жениться на своей истинной. Жаль только, когда первые избранные придумывали эти законы, они не подумали о том, что у нас может быть истинной парой не только избранные, но и люди. А может, знали.

Поднимаюсь в свою комнату. Здесь всё такое же, как и раньше. Кровать, шкаф, стол. На стене висит форма военной академии, в которой я окончил обучение.

Смотрю на неё и думаю о том, каким я был тогда. Уверенным, холодным и свободным. Никакой истинной пары, грёбаных меток, никакой девчонки с зелёными глазами, которая мерещится мне даже здесь, в моём собственном доме. А теперь моя жизнь принадлежит не мне, теперь я завишу от неё.