Страница 24 из 26
Глава 22
Рита
Просыпаюсь я от тихого сопения совсем рядом.
Несколько секунд лежу с закрытыми глазами, не сразу понимая, где нахожусь. Потом чувствую знакомый запах Сережиного геля для душ и осторожно выдыхаю.
Дома.
В памяти одна за другой вспыхивают вчерашние события: похищение, Белозеров, больница, разговор с отцом. Всё это кажется каким-то дурным сном. Но стоит посмотреть на Сережу и мирно спящего рядом Игорька, как сердце понемногу успокаивается.
Между нами, раскинувшись звездочкой поверх одеяла, крепко спит Игорек. Когда он успел перебраться к нам, я даже не слышала. Сын уткнулся носом Сергею в бок, одной рукой обнимая своего плюшевого волка, а второй крепко вцепившись в футболку мужа, будто даже во сне боялся его отпустить.
Сережа открывает глаза почти одновременно со мной. Несколько секунд молча смотрит на сына, потом переводит взгляд на меня.
— Доброе утро, — едва слышно говорит он.
— Доброе, — шепчу с улыбкой в ответ.
Муж осторожно касается пальцами моей щеки, убирая выбившуюся прядь волос.
— Как ты?
Я на секунду задумываюсь. Вчера я бы не смогла ответить на этот вопрос, а сегодня...
— Уже лучше.
Сережа внимательно всматривается в мое лицо, словно пытается понять, не скрываю ли я, как мне на самом деле тяжело. Я не отвожу взгляда. Сегодня впервые не хочется казаться сильнее, чем есть.
Муж едва заметно кивает. Кажется, этого ему достаточно. Мы оба понимаем, что вчерашний день не забудется так просто, но самое страшное уже осталось позади.
— Пап... — сонно бормочет Игорек, не открывая глаз.
Сережа тихо улыбается и осторожно проводит ладонью по взъерошенным волосам сына.
— Я здесь.
Игорек удовлетворенно вздыхает, еще крепче прижимается к нему и продолжает спать.
Несколько минут мы лежим молча, боясь спугнуть хрупкое спокойствие, которое наконец вернулось в наш дом.
Первым из кровати выбирается Игорек. Он сонно трет глаза, переводит взгляд с меня на Сережу и вдруг широко улыбается.
— Значит, это не сон!
— Что именно? — смеюсь я.
— Что мы дома.
Он так просто произносит эти слова, что у меня снова сжимается сердце. Сережа притягивает сына к себе и легко взъерошивает ему волосы.
— Дома, командир.
— И сегодня никуда не пойдем? — интересуется сын.
— Сегодня точно никуда.
Игорек облегченно выдыхает, словно только этого и ждал.
— Тогда я есть хочу.
Мы с Сережей одновременно смеемся.
— Вот теперь я окончательно убедилась, что с тобой всё в порядке, — улыбаюсь я.
— Почему?
— Потому что вчера ты не вспоминал про еду..
— Так вчера же плохой день был, — совершенно серьезно отвечает сын. — А сегодня хороший.
Мы с Сережей переглядываемся. Удивительно, как легко дети умеют отделять одно от другого. Для Игорька вчера действительно закончилось вчера. А сегодня наступил новый день.
Пока сын умывается, я ставлю чайник и достаю из холодильника продукты для завтрака. Сережа, не сговариваясь со мной, достает сковороду, яйца и хлеб. Жарит омлет, режет овощи, заваривает чай. Самые обычные утренние хлопоты кажутся невероятно ценными.
Я уже собираюсь позвать Игорька к столу, когда по квартире разносится звонок в дверь.
Сережа встречается со мной взглядом, и я вижу, как меняется выражение его лица. Он остается спокойным, но я слишком хорошо знаю мужа, чтобы не заметить, как он внутренне подобрался.
— Я открою, — тихо говорит он.
Я молча киваю, сама не понимая, почему вдруг так крепко сжала край кухонного полотенца. Через несколько секунд из прихожей доносится негромкий женский голос.
— Здравствуйте... Мне нужна Маргарита.
Я выхожу из кухни и, увидев женщину на пороге, невольно останавливаюсь. Передо мной стоит Татьяна.
За одну ночь она словно постарела на несколько лет. Безупречная укладка исчезла, волосы были небрежно собраны в низкий хвост, а под покрасневшими глазами залегли темные круги. Она выглядела так, будто за всю ночь не сомкнула глаз.
Она молчит, и я тоже не нахожу слов, потом Татьяна слабо улыбается.
— Здравствуй, Маргарита... Можно войти?
— Проходите.
Татьяна переступает порог нерешительно, словно в последний момент сама начинает сомневаться, стоило ли сюда приходить. Снимает пальто, сжимает в руках небольшую папку с документами и останавливается посреди прихожей.
— Спасибо. Я ненадолго, — тихо говорит она. — Не хочу вас задерживать, — делает глубокий вдох, явно собираясь с силами. — Прежде всего... я хотела попросить у вас прощения.
Я удивленно качаю головой.
— Вам не за что передо мной извиняться.
— Есть, — грустно улыбается Татьяна. — Потому что я слишком долго не хотела замечать, что происходит с Ильей, — крепче сжимает папку в руках. — Вчера я подала на развод.
Я молча смотрю на нее, не торопя с объяснениями. Татьяна протягивает мне папку.
— Здесь документы, — тихо говорит она. — Илья уже подписал отказ от любых притязаний на Игоря.
— Отказ?.. — удивленно перевожу взгляд на Сережу, потом снова на нее.
— Он больше не будет пытаться увидеться с мальчиком. Не станет обращаться в суд, требовать встреч или доказывать свое отцовство. Для вас эта история закончилась.
Я осторожно беру папку, но открывать ее не спешу.
— Почему он согласился?
— Потому что наконец понял, — Татьяна невесело улыбается, — что потерял всё.
Она ненадолго замолкает, потом продолжает уже спокойнее:
— Я поставила ему условие. Если он действительно хочет хоть что-то сохранить в своей жизни, то должен навсегда оставить вашу семью в покое. Без оговорок и попыток что-то исправить через год или через десять лет.
Она поднимает на меня усталый взгляд.
— Илья согласился.
Я осторожно открываю папку. Сверху лежит нотариально заверенное заявление. Пробегаю глазами несколько строк и невольно поднимаю взгляд на Татьяну.
— Он действительно это подписал...
— Да, — тихо отвечает она. — Вчера еще пытался убедить себя, что поступает правильно. Сегодня уже понял, что перешел черту.
Она устало опускается на край банкетки в прихожей, словно силы окончательно оставили ее.
— Не знаю, что будет дальше. Следствие, суд... Это уже не мне решать. Но в одном я хотела быть уверена, — Татьяна кивает на документы. — Что однажды он снова не появится в вашей жизни и не начнет все сначала.
Я медленно закрываю папку.
— Спасибо.
Она грустно улыбается.