Страница 23 из 26
Глава 21
Рита
Дом встретил нас тишиной.
После больницы и разговора с отцом, после всего этого дня, который казался бесконечным кошмаром, наша квартира стала самым безопасным местом на земле. Сережа нёс спящего Игорька на руках, осторожно, будто боялся разбудить даже дыханием.
Мы уложили сына в его кровать. Игорек даже не пошевелился, только крепче прижал к себе плюшевого волка, которого Сергей когда-то выиграл ему на ярмарке. Мы постояли над ним несколько минут…
Муж обнимает меня сзади, положив подбородок мне на макушку. Никто не говорит ни слова. Слова сейчас не нужны.
Когда наконец закрылись двери детской, в коридоре стало так тихо, что было слышно, как тикают часы на стене.
Сережа повернулся ко мне. В его глазах всё ещё плескались — страх, ярость, решимость. Но теперь к этому добавилось что-то новое. Голод. Не просто плотский, а гораздо глубже. Голод по мне. По доказательству, что я здесь, живая и здоровая.
— Рита… — хрипло выдыхает муж.
Я не ответила. Просто шагнула вперёд и поцеловала его. Жадно. Отчаянно. Так, будто хотела выдохнуть весь оставшийся в груди ужас прямо ему в рот. Сергей ответил сразу — подхватил меня под бёдра и прижал к стене. Его ладони были горячими, чуть дрожащими. Пальцы впились в мою кожу сквозь тонкую ткань платья, словно он всё ещё боялся, что я могу исчезнуть.
Мы не дошли до спальни.
Прямо в коридоре, под приглушённым светом бра, он стянул с меня платье одним резким движением. Ткань упала к ногам бесполезной тряпкой. Я сама рвала пуговицы на его рубашке, они разлетелись по полу с тихим стуком. Кожа к коже. Сердце к сердцу.
— Я думал, что потеряю тебя, — шептал он, целуя мою шею, ключицы, ложбинку между грудей. Каждый поцелуй был почти болезненным, зубы слегка прикусывали кожу, оставляя лёгкие следы. — Когда узнал, что Белозеров… что он забрал вас… я готов был разнести весь этот чёртов мир.
Я всхлипнула, запустив пальцы в его волосы, и потянула сильнее.
— Но ты пришёл…
Сергей опустился на колени прямо передо мной, не давая мне договорить. Раздвинул мои бёдра и прижался лицом между ними — горячо, жадно, без малейшей нежности, которую обычно приберегал для прелюдии. Сегодня нежность была не нужна.
Я застонала, прижимаясь затылком к стене, когда его язык нашёл меня — настойчивый, требовательный. Он пил меня, будто хотел запомнить вкус на всю жизнь. Два пальца вошли глубоко, резко, и я едва не закричала, содрогнувшись всем телом.
— Сережа…
Он не остановился. Работал языком и пальцами до тех пор, пока мои ноги не начали дрожать, а оргазм не накрыл меня тяжёлой, почти болезненной волной. Я кончила стоя, вцепившись в его волосы, и только его сильные руки не дали мне упасть.
Сергей поднялся, подхватил меня и понёс в спальню. Бросил на кровать — не грубо, но и не нежно. Сорвал с себя остатки одежды. Его член стоял тяжело, пульсируя, головка уже блестела от предэякулята. Я потянулась к нему, но любимый перехватил мои запястья и прижал их над моей головой одной рукой.
— Нет, — хрипло сказал он. — Сегодня я буду чувствовать тебя всю. Каждую секунду.
Он вошёл в меня одним долгим, глубоким толчком до самого конца. Я выгнулась, всхлипнув от полноты. Он был огромным, горячим, почти болезненно твёрдым. И он не дал мне времени привыкнуть. Начал двигаться — сильно, глубоко, каждым толчком выбивая из меня остатки страха.
— Ты моя, — рычал он мне в губы, в шею, в грудь. — Моя жена. Моя женщина. Мать моего сына. Никто… слышишь? Никто никогда тебя не заберёт.
Я плакала и стонала одновременно. Слёзы текли по вискам, а тело отвечало ему с такой же яростью — бёдра поднимались навстречу, ногти царапали спину, оставляя красные дорожки. Каждый толчок был признанием. Каждый стон — благодарностью. Каждый раз, когда он входил в меня особенно глубоко, я чувствовала, как внутри ломается что-то тяжёлое, холодное, оставшееся после Ильи и того проклятого дома.
— Я люблю тебя… — шептала я сквозь слёзы. — Так сильно, что страшно…
Сергей перевернул меня на живот, приподнял бёдра и вошёл снова — ещё глубже. Его грудь прижималась к моей спине, горячее дыхание обжигало ухо. Одна рука обхватила меня за горло — не сильно, но достаточно, чтобы я чувствовала его власть, его защиту. Вторая скользнула вниз, натирая клитор быстрыми, точными движениями.
— Кончай для меня, Рита. Кончай, родная…
Я взорвалась второй раз, крича в подушку, сжимаясь вокруг него так сильно, что он застонал мне в затылок. А потом и он сорвался. Вошёл до упора и излился горячо, долго, заполняя меня до краёв. Его тело дрожало над моим, зубы впились в моё плечо — не до крови, но достаточно, чтобы оставить след.
Мы рухнули на кровать, всё ещё соединённые. Сергей не выходил из меня, просто обнял крепко-крепко, уткнувшись лицом в мои волосы.
— Я не отдам тебя никому, — прошептал он уже тише, почти сонно. — Ни отцу. Ни Илье. Ни всему миру. Ты — моя жизнь.
Я повернула голову и поцеловала его в губы — медленно, нежно, уже без отчаяния. Только любовь. Только облегчение. Только мы.
— А ты — мой, — ответила я. — Ты моя семья.
За стеной тихо посапывал Игорек. За окном шелестел дождь. А в нашей спальне, в тепле наших тел, наконец-то закончился этот страшный день.
Мы были дома, вместе. И этого оказалось достаточно, чтобы мир снова стал целым.