Замуж за подполковника

Глава 20

Рита

Несколько долгих секунд никто не произносит ни слова.

Отец продолжает смотреть на меня так, словно боится моргнуть.

— Пап... — первой не выдерживаю я.

Он делает несколько быстрых шагов и крепко обнимает меня. Так крепко, что становится трудно дышать.

Папа никогда не был человеком, который открыто проявляет чувства. В нашей семье любовь всегда выглядела иначе. Она выражалась дорогими подарками, лучшими врачами, правильными школами, надежной охраной и людьми, готовыми выполнить любой его приказ. Он заботился обо мне всю жизнь, но почти никогда не обнимал вот так... просто потому, что испугался потерять.

— Девочка моя... — глухо произносит он, уткнувшись лицом в мои волосы. — Господи...

Я чувствую, как едва заметно дрожат его руки, и внутри что-то болезненно сжимается. Папа действительно испугался. Не за репутацию семьи, не за очередной скандал, который могут раздуть журналисты, а за меня. Наверное, впервые я так ясно понимаю, что за всей его жесткостью, вечным стремлением всё контролировать и привычкой принимать решения за других всегда скрывался самый обычный отцовский страх — страх однажды потерять своего ребенка.

— Всё хорошо, пап, — тихо говорю я, осторожно поглаживая его по спине, словно успокаиваю маленького ребенка. — Всё уже закончилось.

Он медленно отстраняется и обеими ладонями берет мое лицо, внимательно рассматривая каждую царапину, каждый синяк, будто пытается запомнить их все.

— Он сделал тебе больно?

— Нет, — отрицательно качаю головой.

Я отрицательно качаю головой. Это почти правда. Физически Илья действительно меня не тронул. Отец молча переводит взгляд на мои запястья, где уже проступили темные следы от крепкой хватки. Его лицо меняется буквально на глазах. Исчезает тревога, уступая место той холодной, непроницаемой решимости, которую я слишком хорошо знаю. Именно так папа выглядит, когда принимает решение. Окончательное. То, которое уже невозможно изменить.

Он медленно опускает мои руки и поворачивается к Сергею.

— Спасибо, — спокойно произносит отец.

Всего одно слово. Но я слишком хорошо знаю папу, чтобы понять, чего оно ему стоит. Всю жизнь он привык рассчитывать только на себя. А сейчас вынужден признать, что сегодня именно Сергей спас меня и Игорька.

Сергей лишь коротко кивает.

— Главное, что с ними всё в порядке.

На одно короткое мгновение мне даже начинает казаться, что на этот раз всё действительно обойдется без споров. Его молчание никогда не означало согласия. Наоборот, папа всегда сначала принимал решение, а уже потом сообщал о нем окружающим. И сейчас я с болезненной ясностью понимаю, что он уже всё решил.

— Маргарита... — наконец произносит отец.

Я поднимаю на него взгляд. Он привычным движением поправляет манжет рубашки, словно собирается обсуждать очередной рабочий вопрос, а не судьбу собственной дочери.

— Собирайся. Сегодня ты с Игорем поедешь со мной.

Несколько секунд я просто смотрю на него, не веря, что действительно это услышала.

— В Москву? — тихо переспрашиваю я.

— Да, — спокойно отвечает отец. — Там вы будете в безопасности.

Он произносит это так буднично, словно речь идет о давно запланированной поездке, а не о том, что за несколько минут можно перечеркнуть всю мою жизнь.

— Пап...

— Здесь вам оставаться нельзя, — мягко, но твердо перебивает он. — Сегодня Белозеров смог добраться до вас. Второго раза я не допущу.

Я медленно качаю головой.

Еще несколько минут назад мне казалось, что самое страшное уже позади. Что теперь можно просто вернуться домой, закрыть дверь квартиры и хотя бы ненадолго забыть этот день. Но папа уже снова все решил за меня. Так же, как делал всегда.

— Я никуда не поеду.

Он смотрит на меня спокойно, почти невозмутимо.

— Поедешь.

Всего одно слово. Без раздражения и угрозы, без попытки повысить голос. Он не пытается меня убедить. В его представлении решение уже принято, а этот разговор ничего не изменит.

— Папа, мне двадцать пять лет, — тихо говорю я. — У меня есть муж, есть дом, есть семья. Ты не можешь просто взять и решить, где мне жить.

Отец молчит несколько секунд, внимательно глядя на меня.

— Именно потому, что у тебя есть сын, я это и делаю, — произносит он. — Сегодня вас с Игорем похитили. А муж…

Отец не договорил, но скорее всего он имел в виду, что либо муж может поехать с нами, либо, что мужа всегда можно сменить. Я чувствую, как внутри все болезненно сжимается.

— Уже все позади, — снова пытаюсь достучаться до него.

— Нет. Сегодня вас успели спасти. Я не хочу однажды оказаться в ситуации, когда никто не успеет.

— Сергей нашел нас, — с отчаянием шепчу, стараясь не разбудить задремавшего сына.

Отец коротко кивает.

— Нашел. И за это я ему искренне благодарен. Но это не меняет главного. Вас вообще смогли похитить.

До этого момента Сергей молчит. Он не вмешивается в разговор, позволяя мне самой говорить с отцом. Но сейчас я чувствую, как его ладонь осторожно касается моей руки.

— Нет, — спокойно произносит он. — Не меняет.

Отец переводит на него взгляд.

— Но это не дает никому права принимать решения за Риту. Это может сделать только она сама.

Отец долго смотрит на Сергея. На его лице не отражается ни одной эмоции, но скорее всего он этого не ожидал.

— Вы ошибаетесь, Швецов, — наконец спокойно произносит он. — Сейчас речь идет не о правах. Сейчас речь идет о безопасности.

Я чувствую, как Сергей рядом едва заметно напрягается. Он уже собирается что-то ответить, но я осторожно сжимаю его ладонь. Муж тут же замолкает, предоставляя мне возможность договорить самой.

Сделав шаг вперед, я снова смотрю на отца.

— Папа... послушай меня.

Он переводит взгляд на меня, и я понимаю, что сейчас он действительно слушает.

— Я знаю, почему ты хочешь увезти нас. Правда знаю. И я благодарна тебе за это. Но, пожалуйста... не лишай меня права самой принимать решения только потому, что сегодня мне было страшно.

Голос предательски дрожит, но я заставляю себя продолжить.

— Ты всю жизнь пытался защитить меня. И сегодня тоже. Но сейчас мне не пять лет. У меня есть семья. Есть муж, которого я люблю. Есть дом, такой, о котором я мечтала. И я не хочу, чтобы сегодняшний день снова сделал меня той девочкой, за которую все решают другие и отнимают ту жизнь, о которой я мечтала.

В палате повисает тишина.