Страница 37 из 78
— И напрасно! — вскинулась свекровь, — Дети — это счастье. У тебя наконец-то будет семья и половина квартиры в центре города. Своей собственной квартиры, сын, пожалуйста, заметь это. Все должно быть по-честному, так ведь? Общий ребенок, общая собственность. Да, Светочка? Я тебе половину дачи своей подарю, как-нибудь потом все оформим. И ты сможешь там жить летом, займешься хозяйством, цветочки посадишь, рассаду станешь выращивать. Анечку станешь с собой брать. Девочка уже выросла, ей такой отдых на земле только полезен. Ну и малыш там вырастет наш. Нельзя, чтобы ребеночек рос в городе, верно? Аня там в школу пойдет. Рядом с моей дачей есть чудесная, ну просто отличная сельская школа.
— Вот как?
— Буфет твой старенький продадим. Я слышала, за такую мебель некоторые готовы отдать приличные деньги! Ну, может, еще стол этот придется продать. Зато какой ремонт сделаем там на моей, то есть на нашей даче. Вы туда съедете, сын ко мне переберется, квартиру сдадим.
— Мама, а ты уверена, что у Светочки будет ребенок? Мне кажется, так быть не может, — Иван будто бы очнулся.
— Ну, конечно, уверена! У нас у всех будет малыш. Это так здорово! — Горгона улыбнулась. Домовой или кто он, этот очаровательный кроха? Сдвинул пакет с мукой к самому краю, открыл пузырёк зеленки, тяжко вздохнул, пожал меховыми плечиками, пошевелил длинным носом, вдохнул запах зелья, сморщился и улыбнулся. Теперь стоит, ждёт моей отмашки.
— Да, Ваня, твоя мама частично права. Ребенок будет, наверное.
— Ну вот, я же говорила! — назидательно указала пальцем на потолок свекровь.
— Только не у нас. А у меня и моего мужа.
— Так я женюсь на тебе. Теперь-то что делать? Если уж ты понесла. Не рожать же тебе байстрюка в самом деле. Квартира твоя, опять же.
— Ты меня не услышал. Ребенок родится у меня и моего мужа. Его зовут Оскар. Ты не имеешь к моей семье никакого отношения, дорогой. Ни ты, ни твоя мама. Убирайтесь отсюда, вы, оба!
Я кивнула домовику. Зеленка обрушилась на костюм и на волосы свекрови, забрызгала ее всю, впиталась в край дорогой бархатной юбки. Сверху ее обсыпало мукой. Вышло как-то даже по-праздничному, что ли? Я от души улыбнулась. Не то гадюка, на то елка, не знаю. Право, на кого больше похожа теперь эта шустрая дрянь. И главное сидит так тихо, будто бы ничего не случилось.
— Ты что, Свет?
— Ваня, идем. Светлана — страшная женщина. Я была права, когда запрещала тебе брать в жены эту, да еще и с довеском. Дочь у нее, видите ли, есть! Да кому она нужна, твоя дочь? Вырастет в тебя, такая же беспутная!
— Моей новой семье очень нужна моя доченька.
— А ты и рада выскочить замуж за бомжа, лишь бы хоть взяли.
Магия внутри меня будто бы сорвалась с цепи. Квартиру затопило сиянием дара. Лампы под потолком взорвались все, как одна, смяло бока жестяной кастрюли. Ваня подхватил под локоть свою мать и бросился вон по коридору.
— Погоди, я еще не все ей сказала!
— Мама, бежим!
Люстра упала с потолка самой последней. Ярко так вспыхнула, даже красиво. Каждый хрусталик зажегся внутри, будто бы свечку в него вставили. Жаль, что Аня этого не увидела. А потом люстра вылетела в дверь за свекровью и мужем. Бах! Долетела, ну вот и хорошо.
— Она мне тут ещё и вещами кидаться будет? Припадочная!
— Мама, бегом в лифт.
Я закрыла дверь за дорогими недородственниками, оглядела разгромленную квартиру и начала собираться на работу. Бардак я потом приберу.
— Нехорошо, — спрыгнул с комода домовой.
— Спасибо тебе, ты возьми, что захочешь.
— Жаль, крепостных больше нет. Прибраться бы тебе здесь, паркет в комнатах натереть.
— И вправду, жаль. Зато у меня есть Дальон.
— Пса, что ль завела? Так двора нет, чтоб охранять.
— Невольника.
— Сарацин? — совсем сморщился комок пуха, — Мерзнуть будет. Кафтан шить — расход один.
— Не сарацин. Вообще не знаю, кто он.