Страница 4 из 94
Захотелось ухнуть в пучину воспоминаний, предаться мечтам. Нет, нельзя. И вспоминать об обещанном мне в юности титуле и наследстве тоже нельзя. Если об этом прознает Зильбер, мне несдобровать. Разом выместит всю свою злобу. Я по крови аристократ, в отличие от него. Жаль, ничего не сбылось. Право на титул, свободу, наследство у меня отняли уже очень давно.
Я отправил пирог в жерло духовки. Она сложена из обожженных драконом камней еще в незапамятные времена. Тесто схватится быстро, лепестки розы не должны подгореть. Только бы начинка не растеклась.
Я взял большой тесак, принялся им скоблить стол, оттирая дерево от остатков муки. После прибрал специи в шкаф, закрыл его хорошенько, провернул ключ в замочке, повесил на пояс. Ведь знаю, что в дом никто не войдет, но правила соблюдать нужно. Снял с себя передник и остался в одних только узких штанах, да к тому же босиком.
К кубикам пресса прилип листик черники. Я выкинул его в пасть того монстра, что живёт под раковиной. Передник неплохо бы постирать, так просто мука с него не стряхнется. Да только воды в доме нет. И до возвращения Зильбера точно не будет. Он должен привезти из ремонта тот артефакт, который поднимает к нам воду. Нет, остался еще небольшой запас воды в бочке, но на стирку его точно лучше не тратить.
Монстр под раковиной громко вздохнул. В его голосе мне послышалось — мало. С ним так всегда, что ни брось в открытую пасть, все сожрет. Мне порой кажется, он ее и вовсе никогда не закрывает. Даже, когда дверца шкафа закрыта. Так и ждет, чтоб кто-нибудь подбросил ему очередной мусор.
А ведь раньше эти монстры жили в придорожных канавах, пока кто-то не догадался из использовать вместо мусорного ведра. Жрут они всё, от ниток, обрывков бумаги, до куриных костей. И что особенно удобно, противоположный конец монстра и его длинный хвост выходят наружу из дома, прямо под нашу розу, к ее корешкам. И запаха нет, и растение вечно цветёт. Здесь во многих домах точно так. Почти никто не носит мусор из дому наружу. Достаточно всего один раз затолкать в шкафчик монстра, обустроить его как следует, и лет на сто проблема полностью решена, а то и больше. Говорят, хтонь живет до тысячи лет. Хорошо, если так, это удобно.
Я услышал слабый голос из нашего подвала. Тут же схватил кувшин, наполнил доверху водой. Ее неплохо бы экономить, но не теперь. Затем выдвинул ящик из буфета, отломил немного творога от довольно крупной головки. Ничего, что мне меньше достанется, перетерплю. Жив, почти здоров, даже, можно сказать, ничего не болит. Ну а то, что голодный, так это не страшно, значит, живой. Фернирцу гораздо больше досталось. Нужно поскорее спуститься к нему.
Я поспешил подойти к лестнице, артефакт зажигать не решился, пришлось спускаться наощупь. Не известно, что сейчас опаснее уронить — воду или творог. Воды мало, а творог хотя бы можно собрать со ступеней.
Я толкнул дверь в подземелье, в ответ раздался звон цепи. Значит, жив. Считай, повезло. Мне так все ещё кажется.
Глаза быстро привыкли сумраку подземелья. Парень стоял, широко расставив ноги. Бросил на меня яростный взгляд из-под черных бровей, облизнул губы.
— Принеси бумагу и перо, я напишу письмо. Вы получите выкуп. Отец даст сколько нужно, — парень вновь облизнул пересохшие губы, метнул взгляд на кувшин воды.
Даже не представляю, кем меня он считает. Пособником Зильбера? Так ведь я просто раб. Нет у меня своей воли! Если бы была, я бы уже давно сбежал из этого дома, из этого города. Туда, где всходит туманное мглистое солнце, где небо всегда закутано в шаль облаков, где нет озера, зато есть огромное море. Где меня ждёт наследство двоюродного деда, титул, честь. Всего-то нужно проехать три сотни километров, а то и меньше, если плыть на корабле по реке.
— Господин Зильбер не велел. Я принес тебе воду и немного поесть.
— Отвяжи меня. Дай хоть сесть. Парень повис на цепях всем своим телом. Высокий, смуглый, глаза светятся зеленым из-под густых ресниц, волосы спутались, откинуты на спину, тоже чёрные, вьются немного. Из одежды нет совсем ничего. Только его горло облегает полоска ошейника, точно такого же, как и у меня.
Выходит, хозяин успел сделать своего случайного пленника рабом. Только бумаги на него, наверное, и не оформил. Да это для фернирца и не важно. Кто согласится помочь человеку из этой страны в Шохире? Мы ведь воюем. А парень еще и титул имеет, чин. Кажется, в бреду он говорил, будто был генералом. Лошадь точно имел, да и на руке есть отпечаток от эфеса меча. Я видел, когда обтирал его кожу от пота.
— Не могу.
— На мне рабский ошейник, не видишь? Я теперь раб! Никуда не сбегу! — произнес он с каким-то особым отчаянием.
— Вижу, но помочь не могу. У меня точно такой же, если заметил.
— Хотя бы опусти цепи ниже. Я рук не чувствую толком.
— Знаю.
— Откуда бы? — хмыкнул фернирец.
— Обычно место у стены для наказаний — моё.
— Вот как? И давно ты..
— Почти два года.
— Я понял, — парень отвел взгляд, качнул головой, отчего его длинные волосы соскользнули вниз, — Когда он вернётся?
— Не знаю. Через час, может, два..Ошейник мне даст опустить твои цепи ниже. Скорей всего так, но я не уверен. В мои обязанности входит заботиться обо всей собственности Зильбера.
— Значит, Зильбер. Милый старик, я бы и не подумал, что он — колдун.
— Внешность обманчива.
Я шагнул к пленнику ближе, поднес к его губам кувшин с водой, тот сделал жадный глоток, сморщился, закашлялся, отпил немного еще.
— Полей на лицо. Сам я умыться не могу, как ты понимаешь.
В этот момент цепи ухнули, опустились до пола, вместе с ними опустились и руки раба. Выходит, Зильбер и здесь все рассчитал, зачаровал и цепи, и стену. Не хотел покалечить фернирца. Хотел только воспитать, отучить дерзить. “Воспитать” — излюбленное словечко хозяина, им он обозначает наказания. А наказывать он умеет.
Парень чуть качнулся, но вместо того, чтоб сесть на пол, отмахнулся от моей руки. И внезапно напал. Попытался ухватить за горло, почти стиснул в захвате. Чёрт!
Кувшин выпал из рук вместе с водой, творог рассыпался по полу. Я отмахнулся, ударил в ответ, почти впечатал фернирца в стену. Он слишком быстро притих. Только зеленые глаза сверкают яростью, он хрипит.
— Какого черта?
— Просто убей меня, слышишь? Придуши и всё!
— Нет.