Страница 41 из 76
Факт наталкивает на размышления о моём значении и ценности для Ома. Получается, что, по сути, Центральный мозг базы по большому счету никогда не нуждался в моих услугах и, следовательно, имеется значительная вероятность, что мою персону собираются просто банально использовать в каких-то непонятных целях. Это первый вывод. Второй вывод заключается в том, что база является самодостаточной и не нуждается в людях, раз продержалась тысяч лет. Другими словами — бионты и искусственные интеллекты, выйдя давным-давно из-под контроля и опеки человека, обрели самостоятельность в принятии решений. Как до столь очевидной мысли не додумался раньше ума не приложу. Остается посыпать голову пеплом, обзывая себя всякими нехорошими словами.
От посетивших настораживающих размышлений, мурашки по спине пробежали. Причём горячие. Кто гарантирует, что внедренный в мозг симб «Айд-28» не является неким контроллером поведения? Или в лучшем случае просто шпионит в постоянном режиме?
Таких гарантий, конечно же, никто не даст. Чтобы ни обещали, как бы ни убеждали, возникшее опасение уже так просто из головы не вытравишь. Да сейчас даже спрашивать побоюсь. Мало ли… Вдруг эта шальная догадка действительно окажется верной и чем может для меня закончиться эпопея с попаданием, лучше не узнавать. Как убедиться в том, что внедренный симб не предназначен для нанесения какого-либо вреда, особенного фатального?
Ёлки-палки теперь этим вопросом буду мучиться постоянно. И тут возникает следующий логический вывод. Если с симбом общаюсь мысленно, то читает ли Аида мысли без моего ведома? Докладывает ли обо всём центральному мозгу станции?
«Читаю»,
— вдруг сообщила Аида. Я от неожиданности едва не подпрыгнул в пилотском кресле, где последние часы изнывал от ничегонеделания, в результате сего великого безделья голова оказалась забита всякими подозрениями.
«Как это читаешь?»
— не нашёл ничего лучше, чем спросить глупость. Однако ума хватило не задавать его вслух. На всякий случай. Есть же еще ИИ «Мантикоры». Железяка под не меньшим подозрением. Тем более и раньше замечал за ним нездоровую тягу к самостоятельности. Уж кто-кто, а он «стучит» Ому однозначно, и я имею в виду не только доклады о моих просчетах и ошибках во время данного тренировочного вылета, так неожиданно переросшего в боевой.
«Вам рассказать о процессе, в результате которого происходит мыслительный обмен?»
«Нет, не надо. Уж точно не сегодня»,
— поспешил откреститься от прослушивания лекции.
«Как пожелаете. Могу быть чем-то полезна?» —
по-прежнему приятным голосом осведомилась Аида.
«Думаю да»,
— я задумался. Надо или не надо спрашивать? Как сформулировать опасение, чтобы услышать правду и желательно такую, которая успокоит, иначе реально с ума сойду, постоянно размышляя над возникшей проблемой. Я себя хорошо знаю. С одной стороны понимаю, что бываю порой несносным и легкомысленным, однако, подобное отношение к жизни и окружающим лишь видимая сторона моего характера. В действительности я излишне ответственный, буквально до занудства. То почему здесь нахожусь, как раз результат вот этой моей избыточной ответственности за всё и за всех. Себя поедом съем, пока ситуация не исправится до состояния, когда смогу чувствовать на душе умиротворение. А как тут почувствуешь себя спокойным, если фактор тревоги сидит в голове, причём не в абстрактной форме, а физической в виде «Айд-28».
Немного еще поразмышляв, пришел к выводу, что лучше спросить напрямик, потому как, если симб запрограммирован на тотальную слежку, включая чтение мыслей без моего согласия, то резона что-либо узнавать исподволь в принципе нет никакого.
«Скажи-ка, Аида. Какие данные ты должна отправлять в информаторий „Ксулты“?» —
потребовал осторожно.
«Показания состояния вашего организма, динамику изменений, психоэмоциональное состояние, данные о введённых вам препаратах, сведения об окружающей среде и влияние различных факторов на ваш организм. Сбор данных из органов чувств носителя, их обработка и архивация в собственной постоянной памяти, хранение полученных данных в течение трех месяцев или до получения приказа командования передать в архив информатория, или поступить с ними по усмотрению носителя. Исключение — при участии носителя в спецоперации, носитель не имеет права распоряжаться сохранённой мной информацией согласно директиве номер 2495а»
, — выдала расклад Аида.
«Что ещё за директива?»
— на автомате спросил, хотя несложно было примерно догадаться.
«Распоряжение командования сил специальных операций ВКС Империи Тайлон»,
— услышал вполне ожидаемое пояснение в ответ.
«То есть этому приказу тысячелетия?»
— с надеждой спросил.
«Верно»,
— подтвердила Аида.
И пусть проверить сказанное не мог, всё равно вздохнул с облегчением. Вот просто гора с плеч.
«Аида, слушай сюда… Без моего личного одобрения никакую информацию никому не передавай. Вообще никому. Понятно? Подтверди»,
— потребовал от симба.
«Принято. Однако замечу, что не могу обойти директиву номер 2495а».
«Не можешь, значит не надо»,
— согласился на такое условие. Не стану настаивать. Услышанного вполне достаточно для минимального обеспечения спокойствия. Однако терять бдительность, конечно же, не собираюсь. Слишком много вопросов в голове появилось, на которые так просто ответы и не получишь.
— На связи Ом, — доложился вслух Железяка.
— Давай, — послушаю, чего хочет эта хитрая бионтская рожа. А то по прилету он только поздоровался, потребовал краткого доклада, в ходе которого пришлось подтвердить, что Ом и так уже знал от Железяки. Имею в виду враньё об Империи давно несуществующей. Ом выслушал и приказал сидеть и никуда не лезть. Вот и сижу, тихо, послушно. Перевариваю информацию, выстраиваю логические цепочки из подозрений. То ещё занятие. Курил бы бамбук, но нету. Блин. Опять сигарету захотелось.
— И снова здравствуй, Дмитрий из рода Соколов, — сказала появившаяся перед глазами голографическая проекция чуток изменившегося, но такого же, как и прежде лысого Ома. И ты смотри-ка, издевается, гадёныш искусственно-биологический. Правда, глупо проецировать негатив на самого бионта — он всего лишь аватар.
— Возвращайся на «Ксулту». Твоя тренировочная миссия завершена, — продолжил чуть серьезнее Ом. — Формальности с рианами улажены.