Страница 77 из 80
Глава 42
Император принял мои новые условия быстрее, чем я ожидала. Уже через двадцать минут, когда я вернулась в гостиную, представитель закона протянул мне новый договор с печатью дракона и личной подписью Аурелиана. Я несколько раз перечитала каждый пункт, проверяя каждую запятую. На этот раз никаких скрытых ловушек не было. Император соглашался на встречи с сыном только в моём доме, один день в месяц, и посещение дворца исключительно по праздникам, не чаще двух раз в год.
Я подписала договор. Развод вступил в силу.
— Поздравляю, герцогиня, — произнёс представитель закона с лёгким поклоном. — Его Величество также просил передать, что его первое посещение состоится через месяц, ровно в полдень.
Я лишь кивнула, чувствуя, как внутри всё ликует от радости: я победила! И у меня был целый месяц спокойной жизни.
Месяц пролетел незаметно. Я наслаждалась каждым днём, проведённым с Торианом. Мы гуляли в саду, я кормила его, купала, укачивала по ночам. Никаких дворцовых интриг, никаких придворных взглядов, никакого страха. Только я, мой сын и верная Мелани.
Я даже начала привыкать к мысли, что мы в безопасности.
Но чем ближе подходил день визита Аурелиана, тем сильнее я нервничала. Ночью я ворочалась без сна, вспоминая его холодные глаза, когда мы вместе жили во дворце, его прикосновения, его голос, который отдавал приказы, не терпящие возражений. Воспоминания о том, как он тихо входил в мою спальню, как я боялась и не понимала его резких перемен, накатывали волнами, заставляя сердце биться сильнее.
Я боялась, что он снова попытается забрать Ториана. Боялась, что за месяц он передумал и приедет с новыми требованиями. Боялась, что увижу в его глазах ту же холодную решимость, что и раньше.
— Вы слишком напряжены, — заметила Мелани утром в день визита. — Ваше лицо белее бумаги.
— Я не могу иначе, — ответила я, пеленая Ториана. — Каждый раз, когда я думаю о нём, внутри всё переворачивается.
— Он уже не имеет над вами власти. Развод подписан. Вы свободны.
— Я знаю. Но память, она сильнее законов.
В полдень император приехал. Я стояла в гостиной с Торианом на руках, стараясь выглядеть спокойной. Рядом замерла Мелани.
Аурелиан вошёл в сопровождении четырёх стражников и двух магов в серых мантиях. Он был одет в строгий чёрный камзол, без всяких украшений, и сразу бросилось в глаза, насколько он изменился.
Я помнила его могучим, надменным, с горящими глазами, от которых хотелось спрятаться. Сейчас же он выглядел почти больным: осунувшееся лицо, бледная кожа, впалые щёки. Он двигался уверенно, но я видела, как он опирается на трость, которой раньше никогда не пользовался.
Сердце невольно сжалось. Точно таким же он ушёл от меня в последний раз. И ему, похоже, не стало легче.
Аурелиан перевёл взгляд на меня, потом на ребёнка у меня на руках, и сделал шаг вперёд. Я инстинктивно отступила назад, прижимая Ториана к груди.
— Лучше стой там, — сказала я твёрдым голосом. — Ты выглядишь больным. Я не хочу рисковать здоровьем Ториана.
Император остановился. Несколько мгновений он просто смотрел на меня, а затем перевёл взгляд на своих людей.
— Выйдите все! — приказал он громко, и я отметила, что в его голосе всё ещё звучала власть. — Я должен поговорить с бывшей женой.
Его сопровождающие тут же подчинились — стражники развернулись и вышли, маги последовали за ними. Мелани вопросительно посмотрела на меня, и я, чуть помедлив, кивнула. Она тоже покинула гостиную.
— Ты права, — тихо сказал император, как только мы остались одни. — Я болен. После смерти ведьмы я тоже угасаю. Мне уже ничто и никто не поможет.
Его слова ошпарили меня. Я вглядывалась в его лицо, ища признаки того, что он шутит. Но нет, он был серьёзен. Более серьёзен, чем я видела его когда-либо.
— А как же золото? Оно ведь хранит в себе магию, которая должна тебя поддержать! — выпалила я.
Аурелиан покачал головой.
— После того как снялось проклятие, я потерял связь с золотом. И его уже не восстановить.
— Но почему? — выдохнула я, чувствуя, как внутри нарастает паника.
— Потому что ведьма создала меня, — сказал он поразительно спокойным тоном. — Мы с ней навечно связаны. Вот почему она так старалась продлить мою жизнь. Она видела, как уходили из жизни её сёстры после смерти их драконов, поэтому бросила все силы, чтобы найти меня и удержать от потери магии.
Я смотрела на него, пытаясь переварить услышанное, и в какой-то момент подумала о сыне.
— Есть ли угроза жизни для Ториана? — спросила едва слышно, прижимая сына к себе так крепко, что он заворочался и тихо пискнул.
— Нет, — уверенно ответил Аурелиан. — Он будет жить. У него связь не со мной, а с тобой. А вот станет ли он настоящим драконом, способным обращаться, будет зависеть от того, сколько в нём будет магии в момент совершеннолетия, и от его желания. Думаю, вы найдёте способ забрать магию из золота. И ты сможешь передать ему свою без вреда для себя.
Он сделал шаг вперёд, и на этот раз я не отступила. Аурелиан подошёл почти вплотную и посмотрел на спящего Ториана. В его глазах была печаль. Такая глубокая, что у меня защипало в носу.
— Жаль, я этого не увижу, — сказал он с грустью. Затем поднял взгляд на меня и добавил: — Но в любом случае я рад, что мой род продолжится, даже если в нём не будет драконов.
Слабая улыбка тронула его бледные губы. Он медленно протянул руку и осторожно, почти невесомо, погладил Ториана по голове. Ребёнок вздохнул во сне, причмокнул и снова затих.
— Не знаю, смогу ли увидеть вас в следующий раз, — произнёс Аурелиан. — Поэтому скажу сейчас.
Он полез во внутренний карман камзола и достал плотный конверт с императорской печатью. Протянул конверт мне.
Я взяла его машинально, только потом спросила:
— Что это?
— Список приближённых ко двору, а точнее их характеристики: титулы, должности, положительные качества, отрицательные, личные тайны… Ты должна знать о них всё, чтобы быть готовой к…
— Погоди! — прервала я его, боясь услышать, что на меня будет возложена непосильная ноша. — Ты ведь не собираешься и в самом деле умирать?
— Это неизбежно, — ответил Аурелиан, улыбнувшись. — Мне понравилось, как ты отстаивала свои права при разводе. Так что и с управлением империи справишься, я уверен.
— Нет, — прошептала я, глядя на него во все глаза. — Я не готова!