Страница 55 из 80
Глава 30
Я очнулась от тянущей, ноющей боли в пояснице. Голова раскалывалась так, будто кто-то изнутри пытался пробить её тяжёлым молотом. Всё тело затекло, пальцы рук и ног онемели — я даже не сразу поняла, что не могу ими пошевелить.
Я захотела повернуться на бок, чтобы облегчить ноющую спину, но не смогла. Рывок — и только тогда я осознала, что мои запястья и лодыжки крепко привязаны к кровати.
И тут же память хлынула обратно: лес, столбы, мёртвый зайчонок. Лия, которая смотрела на меня холодными глазами чужака. Веста на пороге. Серебристая пыльца, ударившая в лицо.
В душе вскипела злость — такая жгучая, что на мгновение перекрыла даже физическую боль. Злость на Лию, на эту… подругу, которой я доверилась, как самой себе. Я рассказала ей о своём страхе, о малыше, я поверила ей, как родной сестре, а она привела меня на заклание. Всадила нож в спину.
Я сжала кулаки — насколько позволяли верёвки — и, превозмогая боль в затылке, приподняла голову.
То, что я увидела, повергло в шок.
Под одеялом, укрывавшим меня до самой груди, мой живот был огромным, словно я на последнем месяце беременности. Как такое возможно?
— Нет, — вырвался у меня хриплый, сорванный шёпот. — Не может быть.
Я дёрнулась, пытаясь сесть — бесполезно. Верёвки на руках и ногах держали крепко, но я смогла сдёрнуть с себя одеяло и немного изогнулась, чтобы лучше рассмотреть себя.
Одежды на мне почти не было, только тонкая сорочка, какая-то чужая, не моя. И под ней — этот чудовищно большой, круглый живот.
Когда? Сколько я пробыла без сознания? Неужели, пока я лежала в забытьи, ведьма уже провела свой ритуал? Или этот рост — только начало, а впереди ещё худшее?
Моё сердце тревожно забилось. Я заставила себя дышать, медленно, глубоко, и перевела взгляд на комнату.
Она оказалась неожиданно большой, даже светлой. Высокий потолок с побелкой, стены из светлого дерева, большое окно, затянутое тонкой занавеской. Мебель — добротная, хоть и простая. Кровать, на которой я лежала, оказалась на удивление удобной — не жёсткие доски и не сырая земля, а настоящий матрас, чистые простыни.
На пару секунд мне почудилось, будто я проснулась во дворце — просто меня перенесли в другую спальню, не в ту, к которой я привыкла. Но стоило взглянуть в окно, и иллюзия рассыпалась.
За тонкой занавеской угадывался лес — мрачный, тёмный, с кривыми соснами, теряющимися в серой дымке. Деревья стояли плотной стеной, я чувствовала, как от них веет холодом и безысходностью.
— Эй! — крикнула я хриплым голосом. — Кто-нибудь!
Никто не отозвался. Я позвала снова, громче:
— Есть тут кто?!
Дверь скрипнула и вошла Лия.
Она выглядела обычно. Так же, как всегда — русая коса, серые глаза, веснушки на носу. В простом платье, без украшений. Если бы не обстоятельства, я бы подумала, что мы снова в моих покоях, и она пришла поболтать о пустяках.
Вот только её улыбка была чужой, не такой доброй и милой, как раньше.
— Чего изволит Ваше Величество? — произнесла она с противными, ядовитыми нотками в голосе, что меня передёрнуло.
— Развяжи меня, — твёрдо ответила я, стараясь выглядеть спокойной.
Лия запрокинула голову и рассмеялась. Легко так, беззаботно. Как будто я ей анекдот рассказала.
— При всём моём желании, я не смогу этого сделать.
— Почему? Я ведь всё равно не смогу сбежать.
— Это да, — кивнула она, скрестив руки на груди и облокотившись о дверной косяк. — Но Веста не велела тебя развязывать. Мало ли, что ты ещё выкинешь.
Я усмехнулась, чувствуя, как злость вновь поднимается из глубины души.
— Ах да, я совсем забыла, что ты ведьмина шестёрка.
Слово выскочило само собой — странное, древнее, даже не из этого времени. И всё же значение его всплыло в памяти отчётливо, будто я знала его всю жизнь, просто никогда не использовала.
— Кто? — Лия нахмурилась, не поняв.
Я приподняла голову, насколько позволяли верёвки, и пояснила, чеканя каждое слово:
— Это значит самая низшая и ничтожная прислуга, которая выполняет все приказы хозяина. Абсолютно все, даже с риском для собственной жизни. И хозяин в любой момент легко пожертвует ею.
Лицо Лии исказилось. Губы сжались в тонкую нитку, глаза сверкнули злостью. Не холодной злостью, а уязвлённой, обидчивой. Ей явно не понравилось сравнение.
— Да что ты понимаешь! — выпалила она, оттолкнувшись от косяка и шагнув ко мне. — Ты, которая всю жизнь жила только в роскоши! Все бегали вокруг тебя, пылинки сдували!
— Чтобы когда-нибудь принести меня в жертву! — поправила я, не позволяя сбить себя с толку.
Лия неожиданно довольно улыбнулась — злорадно, мерзко.
— Это да. Я об этом гораздо позже узнала и даже обрадовалась, что твоя такая сытая и почётная жизнь скоро закончится. А то несправедливо, знаешь ли, когда одной с рождения даётся всё, а другим — дырка от бублика.
— Хочешь тоже стать истинной? — парировала я, не скрывая презрения. — Так забирай мою истинность, мне не жалко!
— Нет уж, спасибо. — Лия покачала головой и вдруг присела на край моей кровати, совсем близко, от неё пахнуло духами Весты, от этого стало особенно тошно. — Я лучше получу свой долгожданный приз и буду сама хозяйкой. А другие будут мне прислуживать.
Она зачем-то принялась поправлять мои волосы — откинула прядь с лица, убрала с плеча, будто заботливая подруга. Её пальцы скользили по моим волосам мягко, почти ласково, но мне было до того противно, что кожа покрылась мурашками.
Я терпела, заставила себя сохранить спокойствие. Если я хочу выбраться отсюда, мне нужно узнать как можно больше. Любая информация может пригодиться. Как именно — я пока не знала, но лежать здесь и покорно ждать ужасной участи я не собиралась.
— А поподробнее можно? — спросила я, стараясь держаться уверенно. — Что за приз такой, если ради него ты предала ту, что тебе доверяла? Размытое объяснение меня не устроит. Расскажи всё — мне ведь всё равно недолго осталось.
Я для убедительности дёрнула верёвки на руках, демонстрируя свою беспомощность.
Лия снисходительно улыбнулась — видимо, моё показное смирение её удовлетворило. Она убрала руку от моих волос и сказала:
— Веста пообещала поделиться со мной силой, которую заберёт у тебя.
Я громко рассмеялась.
Лия вздрогнула и скривилась. Я видела, как ей не нравится, когда я смеюсь, и, честно говоря, мне доставляло удовольствие выводить её из равновесия.
— Что смешного? — спросила она, сверкнув глазами.