Страница 51 из 80
Глава 28
Мы ехали долго — до самого утра. Ноги онемели, спина затекла так, что каждое движение отдавалось тупой болью в пояснице. Я очень устала. Глаза слипались, веки стали тяжёлыми, словно их налили свинцом. Я то и дело клевала носом, вздрагивая и просыпаясь от того, что голова резко падала на грудь.
А вот Лия, напротив, выглядела бодрой, и это снова меня удивляло. Откуда в ней столько энергии?! Она сидела в седле ровно, как влитая, её лицо оставалось свежим, без единой тени усталости, а глаза сияли в темноте — будто она только что выспалась в мягкой постели, а не тряслась верхом всю ночь.
Мне становилось не по себе от этой её неестественной бодрости. Внутри закрадывалось тревожное чувство, но я отгоняла его, списывая на собственную измотанность.
И ещё я продолжала испытывать вину, что мы так плохо поступили Торном. Сколько бы я себя ни убеждала, что так правильно, что мы лишь слабые женщины, которые пытаются выжить, всё равно возвращалась мыслями к бывшему наёмнику и молилась, чтобы он быстрее проснулся и оправился от потрясения.
Меня утешала лишь одна маленькая деталь, которую я сделала тайком от Лии, пока она садилась на лошадь, а я укрывала Торна. Я увидела в траве одну золотую монету, которая будто бы специально сверкнула в свете заходящего солнца, словно призывая меня.
Лия ли её обронила или Торн, было неважно. Я взяла её и вложила в руку мужчине, снова прикрыв сверху краем плаща. Пусть это будет хоть малая часть компенсации за наше предательство.
Когда солнце уже начало подниматься над горизонтом, окрашивая небо в бледно-розовые тона, впереди мы увидели деревню. Крыши домов выглядели иначе — не такие крутые и тёмные, как в нашем королевстве, а остроконечные, покрытые красной черепицей, которая весело блестела в лучах рассвета. Дымок вился над одной из труб, и запах свежего хлеба долетел до меня, заставив желудок жалобно заурчать.
— Наконец-то! — радостно выдохнула Лия. — Мы добрались до границы. Видишь те столбы?
Я пригляделась. Ближе к нам, шагах в пятидесяти, рядком, на одинаковом расстоянии друг от друга, были вкопаны столбы — грубые, некрашеные, с какими-то резными знаками на вершинах. Они тянулись в обе стороны, насколько хватало глаз, разделяя пространство на две половины.
— Пройдя через них, — продолжала Лия, — мы уже будем в другом государстве. Там своя магическая защита, и даже с помощью поисковых артефактов маги тебя не найдут.
— У магов тоже есть артефакты поиска? — спросила я.
— Подруга, ты меня удивляешь. Тебе точно яд память хорошо отшиб, — усмехнулась Лия, но усмешка вышла какой-то невесёлой, почти злой. — Конечно, у магов тоже есть артефакты, только работают они хуже, чем артефакты ведьм, потому что магия у ведьм более древняя. Вот я и нашла тебя быстрее, чем они. Магам запрещено к ведьмам за помощью обращаться, а нам, простым людям, плевать на эти дурацкие законы, лишь бы результат был. Хватит болтать. Поехали. Я уже устала и есть хочу.
Чем ближе мы приближались к границе, тем больше в моей груди нарастал страх. Я не понимала его причину. Казалось бы, мы в шаге от спасения, надо расслабиться, выдохнуть, поверить, что всё кончилось хорошо. Но у меня всё шло наоборот: сердце билось учащённо, ладони вспотели…
— Послушай, — обратилась я к Лие, натянув поводья. Мой конь встал.Лия тоже остановила свою лошадь и недовольно на меня взглянула.
— Ну что ещё? — не скрывая раздражения спросила она.
— Меня в этой деревне не выдадут? Вдруг весть обо мне и сюда дошла?
Лия закатила глаза.
— Я что тебе только что сказала? Здесь магическая защита, магическая почта других государств сюда не долетает. Чтобы донести весть, надо лично гонцу приехать. А он вряд ли быстрее нас приехал, да и не станет император позориться перед другими государствами, что у него, такого сильного правителя, жена из-под носа пропала. Так что никто о тебе здесь не знает. Давай вперёд и ни о чём больше не думай.
Я понимала раздражение Лии — мы и правда потеряли много времени на мои страхи, но всё же не могла справиться с волнением, которое свербило внутри, словно живое существо, словно предупреждение об опасности. Оно шептало: не езди туда, поверни назад, ещё не поздно.
Но куда мне было поворачивать? Назад — к Аурелиану, к казни или темнице? Нет, только вперёд.
Всё-таки я пересилила себя и подстегнула коня, направив его быстрее к границе — чтобы у меня осталось меньше времени на сомнения.
Как только я уже почти подъехала к столбам, я увидела странную картину: впереди меня, видимо, испугавшись топота копыт, бежал зайчонок — маленький, серый, с пушистым хвостиком-комочком. Он перепрыгнул на другую сторону границы, пробежав между двух столбов, и тут же исчез. Словно испарился.
Я заморгала, решив, что мне почудилось от усталости. Но нет — трава на той стороне была низкой, редкой, ни одного кустика, ни одной норы. Спрятаться зайчонку было решительно негде. А его не было. Будто он провалился сквозь землю.
Я опять натянула поводья — так резко, что конь всхрапнул и затанцевал на месте. Лия тоже вынужденно остановилась и смотрела на меня уже не просто сердито, а злобно.
Меня такая перемена в подруге напугала ещё больше. Я никогда не видела у неё такого взгляда — тяжёлого, холодного, чужого.
— Что опять случилось? — спросила она сквозь зубы. — Чего ты встала?
— Ты это видела? — неуверенно задала я вопрос.
— Что?! — очень недовольным тоном спросила она. — Что я должна была видеть? Ты впереди меня ехала!
— Заяц исчез, вон там, как только перебежал туда, — я показала рукой в направлении столбов.
Лия расслабилась, но взгляд её не изменился — так смотрят на провинившуюся собаку, которую вот-вот накажут.
— Ну исчез. И что? Он же магическую границу пересёк. Когда ты уже очухаешься, Эвелина?
Мне стало стыдно за своё недоверие — и правда, ну что я как ребёнок? Должна уже привыкнуть к чудесам этого мира.
Я снова подстегнула коня.
Когда мы подъехали к столбам почти вплотную, я инстинктивно зажмурилась — до сих пор ожидая опасность, удар, боль, что угодно. Но ничего не произошло. Я открыла глаза и обмерла.
Я находилась в совершенно другом месте. Ясная, залитая утренним солнцем лужайка исчезла. Вокруг простирался мрачный, сырой лес. Сосны и ели стояли стеной, их ветви переплелись так плотно, что солнце почти не пробивалось — лишь редкие бледные лучи скользили по мшистым стволам.