Страница 15 из 80
Глава 9
— Что? — удивился он всё также шёпотом, и он снова оказался рядом со мной. — Что случилось?
Обида смешанная с гневом забурлили во мне, как лава в вулкане. Неужели действительно не понимает?! Или издевается?
Мой голос сам собой вырвался громче, чем следовало:
— Ты ещё спрашиваешь?! — я отпрянула от него, насколько позволяло широкое ложе, утягивая за собой одеяло, словно пытаясь создать хоть какую-то невидимую границу между нами. Каждое моё движение было пропитано отвращением к этой внезапной близости, к его притворному неведению. — Это мне интересно, что здесь происходит! Днём ты меня ненавидишь, игнорируешь, проявляешь открытое неуважение, заставляя весь двор смотреть на меня свысока, а ночью вдруг пылаешь страстью!
Я дала волю чувствам, выплёскивая всю накопившуюся за день обиду. Пусть мою супруг знает, что я не собираюсь терпеть это в дальнейшем, и делает выводы. Даже если я сейчас рискую, и в наказание могу оказаться где-нибудь запертой в башне, но я не могу больше держать это в себе. Я должна заставить его меня уважать! Иначе зачем я оказалась в этом теле, в теле императрицы, чтобы об меня вытирали ноги?
— Я, знаешь ли, не кукла бесчувственная, — более спокойным тоном произнесла я, — не собака, которую когда захотел прогнал, когда захотел позвал. У меня душа есть, Аурелиан, и гордость между прочим.
В воздухе повисло молчание. Тяжёлое, давящее. Оно было слишком долгим, слишком мучительным, и в этой непроглядной темноте казалось, что оно никогда не рассеется.
Внутренне я сжалась, ожидая привычного гнева, которым он обычно отвечал на любое моё возражение днём. Мои мышцы напряглись, а сердце сильно колотилось. Я ждала грозы, готовая встретить её, но всё же смертельно боялась.
— Прости, — его шёпот был еле слышен, но он пронзил меня насквозь. А потом я почувствовала его прикосновение к моей ступне, лёгкое, осторожное.
Я дёрнулась от этого прикосновения, словно от ожога, мгновенно поджав ноги под себя, пытаясь спрятать их подальше от него, от этой внезапной, неуместной нежности. Разве это простое “прости” могло стереть всё унижение последнего дня?
— Прости? — тихо возмутилась я. — И это всё?
— А чего ты от меня ещё ждёшь? — в его голосе прозвучало искреннее недоумение.
Я опешила. Мой гнев на мгновение утих, сменившись полным ошеломлением. Он что, правда не понимает? Неужели он настолько слеп к моим чувствам, к моим страданиям?
— Я жду уважения! — я почти кричала, хотя голос всё ещё был шёпотом, полным отчаяния. — Я — твоя жена, императрица! А всё твоё окружение относится ко мне как к… — я не смогла найти подходящего слова, слишком позорного, слишком унизительного. — И эта Веста твоя! Когда ты её уже сплавишь?! Ладно, до нашей свадьбы она скрашивала твои ночи, потому что мы соблюдали традицию. Но сейчас мы женаты! Мне неприятно, что она до сих пор во дворце и смотрит на меня словно победительница. Она смеет бросать мне вызов!
Я высказала всё, что накопилось в моей душе всего за день. И всё это теперь вырвалось наружу. А когда, если не сейчас? Сейчас он более спокойный, без всей это спеси, что демонстрировал мне днём.
Снова тишина. На этот раз она была ещё более мучительной, чем прежняя. Я ждала его реакции. Сейчас он точно должен разозлиться. Должен взорваться, подтвердив моё худшее опасение о его истинном ко мне отношении. Я затаила дыхание, готовая к худшему.
— Хорошо. Завтра её во дворце не будет, — снова удивил супруг ответом. Он прозвучал так спокойно, так просто.
— Правда? — мой собственный голос казался чужим, таким слабым и неуверенным. Мне было настолько тяжело поверить в услышанное, что в голове снова закружились мысли о нереальности происходящего. Неужели это сон? Мой разум отказывался принимать такую лёгкую победу.
— Ну конечно, любимая, — он снова приблизился, и я почувствовала, как матрас прогнулся под его весом. В его голосе прозвучала такая нежность, что я едва не поверила. — Я выполню любое твоё желание.
Моё сердце, только что сжавшееся от надежды, тут же снова сковало недоверие. Эта сладость в голосе, эти слова “любимая” — они звучали фальшиво после всего, что произошло. Неужели он думает, что так легко сможет загладить всё? Я снова ощутила его приближение, инстинктивно отстраняясь.
Отчаяние заставило меня оттолкнуться, пытаясь увеличить расстояние. Бряк! С грохотом я рухнула с кровати, запутавшись в одеяле, которое утянула за собой. Проклятая темнота! Почему здесь всегда ночью темно?!
— Ты не ушиблась, любимая? — с тревогой прошептал супруг с кровати и протянул ко мне руки.
Но я не могла отделаться от ощущения, что это лишь его игра.
— Нет, — буркнула я в ответ, отодвигаясь от кровати и одновременно пытаясь выпутаться из “кокона”. Это было правдой, мягкое одеяло смягчило падение. — Почему здесь темно? Зажги хоть один ночник, — попросила я, упершись головой во что-то твёрдое, пока отползала, предположительно в тумбу.
— Не надо, — услышала я голос мужа совсем рядом. Он спустился с кровати, его шаги были едва слышны в темноте, но я чувствовала его присутствие.
Он легко поднял меня с пола вместе с одеялом, словно я была невесомой, и бережно уложил обратно на постель. Потом навис надо мной. Я ощутила его горячее дыхание на своих губах. Сердце забилось чаще, но не от страсти, а от смятения.
— Почему? — спросила я, прежде чем он успел коснуться моих губ. Это был мой последний, отчаянный вопрос, попытка понять хоть что-то, прежде чем потерять себя в этой новой, пугающей близости.
— Так лучше, — прошептал он, и его губы приникли к моим, не давая мне больше ни единого шанса на вопросы или сопротивление.