Страница 95 из 108
Почти теряя сознание, блуждая в этой метели, Мяо Фэн всё же непрерывно двигался дальше по заснеженному полю. Ветер свистел в ушах, и он чувствовал, как на глазах выступают слёзы, через несколько секунд превращаясь в льдинки. Мяо Фэн вспомнил ту ночь больше двадцати лет назад, когда бежал так же отчаянно.
Он и не заметил, как пролетела половина его жизни…
Вдруг в небе послышался птичий крик.
Мяо Фэн поднял голову и увидел белоснежного ястреба. Тот кружил в воздухе, спускаясь, и продолжал тревожно кричать.
Мужчина на миг опешил, а потом сообразил: птица зовёт его за собой. А раз кружит здесь, значит, и хозяин где-то совсем рядом.
Он бежал как во сне.
Земля и небо смешались в своей ослепительной белизне. Мяо Фэн двигался через снежную пустошь, прижимая к себе Сюэ Цзые. Падал, но вставал, снова падал и снова вставал… и так тысячи раз. Не осталось ни прошлого, ни будущего – только ветер и снег, только надрывный крик птицы, ведущей его вперёд.
Время словно остановилось.
За этот короткий путь всё, что он переживал в своём сердце, прогорело дотла и оставило лишь пепел.
Много снежных ночей после этого Мяо Фэну снилось одно и то же. В глубоком отчаянии он просыпался, садился на постели и одевался, понимая, что ещё долго не сможет заснуть.
Смотрел, как падает за окном снег.
* * *
Было уже темно. Служащий с почтовой станции Улиастая готовил еду для путников, когда за окном послышался шум и внутрь влетела белая птица. Он едва не выронил то, что держал в руках. Ястреб сделал круг-другой, а затем уселся на плечо одному из путников, встрепенулся и принялся пронзительно кричать.
– Снежный Ястреб, что с тобой? – послышался удивлённый голос. – Откуда ты прилетел?
Слова прозвучали тихо, но служитель всё равно слегка опешил, осознав, что перед ним женщина.
Однако прежде чем он успел толком её рассмотреть, плотный полог у дверей вдруг кто-то откинул, и в комнату ворвался порыв ледяного ветра: в помещение, пошатываясь, вошёл юноша.
Он был весь засыпан снегом, словно провёл в пути долгое время. На руках незнакомец держал кого-то закутанного в меховой плащ, из-под которого безвольно свисала бледная рука.
– Целитель… Здесь есть целитель? – Путник тяжело дышал. Посетители сидели в оцепенении.
Синие… синие волосы? Служащий станции вдруг припомнил, что видел этого человека ещё полмесяца назад: когда тот проезжал через Улиастай, направляясь на запад.
– Господин, вы… – нерешительно начал он, приблизившись. Но не успел договорить, как незнакомец схватил его за ворот.
– Целитель! Есть или нет?!
Он вздёрнул служащего в воздух одним движением, продолжая яростно повторять вопрос. Несчастный трепыхался, размахивая руками и ногами и не в силах произнести ни слова в ответ.
Остальные боялись говорить от ужаса, наткнувшись на свирепый взгляд.
– Отпустите его, – вдруг прозвучал тихий голос. – Я целительница.
Ястреб закричал и взмыл в воздух. Женщина вышла вперёд.
На вид лет тридцать, одета просто. Её волосы были собраны в воздушный пучок, сколотый фиолетовой нефритовой шпилькой, – так часто делали южанки. Она была хороша собой и, казалось, имела благородное происхождение. Её сопровождали две служанки; одежду всех троих покрывала пыль, указывая, что до прибытия в Улиастай они долгое время провели в пути. Женщины редко путешествовали в одиночку, и большинство из тех, кто так поступал, были выходцами из цзянху, но эта, похоже, вовсе не владела боевыми искусствами.
Целительница растолкала людей, подошла и жестом попросила опустить служащего станции.
– Дай-ка посмотрю.
– А? – Юноша повернулся и нерешительно взглянул на неё. – Вы целительница?
– Конечно. – Женщина величественно повернулась к нему, позволяя взглянуть на её нефритовую подвеску, а потом сказала тоном, не допускающим возражений: – Лучшая из всех. Показывай своего больного.
Юноша слегка растерялся: этот узор из орхидей и облаков на нефритовом кулоне показался знакомым. В любом случае он обрадовался, что нашёлся тот, кто может ему помочь.
– Тогда быстрее осмотрите её!
Женщина молча кивнула и прошла дальше.
Длинный плащ всё ещё был облеплен снегом. Целительница не могла разглядеть лица больного, но потрогала торчащую руку и удивилась, что та оставалась удивительно тёплой. Внезапно ногти у человека под плащом стали зелёного цвета!
Целительница изменилась в лице и выдохнула:
– Это…
– Пожалуйста, помогите! – Мяо Фэн понял, что происходит что-то недоброе. – Прошу!
Глаза у него был совсем безумные, и женщина, взглянув в них, вдруг в испуге отступила и негромко ответила:
– Я не могу её спасти.
– Что? – Ошеломлённый Мяо Фэн вскинул голову. Всего за миг мольба в его глазах стала яростным гневом, и он, стиснув зубы, процедил: – Что ты сказала? Будешь просто смотреть, как она умирает?
Мгновенно сверкнуло острое лезвие, устремившись к горлу целительницы.
– Умирает? – Женщина взглянула на него без страха – напротив, глаза её были полны жалости. – Твоя спутница уже мертва. Поэтому я не могу спасти её.
Слова ударили как плеть, и Мяо Фэн непонимающе уставился в ответ.
– Она была отравлена ядом «Яблоня семи звёзд» и умерла по меньшей мере два часа назад. – Целительница наклонилась и спрятала руку обратно в глубину плаща на меху. – Должно быть… потому, что ты постоянно направлял в неё ци, тело не окоченело…
Длинный меч вдруг выскользнул из руки мужчины и с резким скрежетом вонзился между плит пола. Все на почтовой станции вздрогнули. Воцарилась тишина.
Мяо Фэн хотел посмотреть на Сюэ Цзые, но ему страшно было опустить голову.
– Чушь! – с гневом воскликнул он. – Даже яд «Яблоня семи звёзд» не убивает так быстро!
– Она умерла не от яда, – с сочувствием сказала целительница, отогнула полу плаща и вздохнула. – Взгляни на точку лянь-цюань на её горле.
Юноша долго стоял неподвижно. Ярость внутри уступила место сомнению. Ястреб не отрывал взгляда от человека в меховом плаще, кружил, воркуя и беспокойно задевая мех когтями. Немного помедлив, Мяо Фэн опустил свою ношу на землю и развернул плащ до конца.
Несмотря на бледность, Сюэ Цзые выглядела умиротворённой, словно спала. Из её горла торчала золотая игла.
В тот же миг ястреб забил крыльями и с пронзительным криком взвился в воздух. Мяо Фэн больше не мог сдерживаться и закрыл лицо руками. Послышались сдавленные рыдания.