Страница 83 из 108
– Что, будет лучше, если она убьёт меня? – со смешком спросил старик и раскашлялся.
– Нет! – потрясённо выпалил Мяо Фэн.
Он просто не знал, что делать.
– Да не она, а я хочу убить тебя, – вдруг сказал кто-то.
Этот голос был холодным и странным; в нём зловеще прозвучала жажда убийства. В тот миг, когда Мяо Фэн приготовился выхватить меч, он вдруг почувствовал, как его ци замкнулась в груди, и тело перестало слушаться. Юноша не мог шевельнуть ни рукой, ни ногой.
– Ты!..
Он, осознав, что происходит, посмотрел на Сюэ Цзые, которая положила ладонь ему на поясницу.
Это она? Она улучила момент, чтобы остановить его?
– Мне очень жаль. – Сюэ Цзые опустилась на пол и взглянула на Мяо Фэна с выражением, которого тот не понимал. Целительница будто не могла больше держаться, её руки ослабли, и золотая игла, которую она вонзила Мяо Фэну в точку ян-гуань, дрогнула.
Это и было то, о чём они договорились с Мяо Шуй!
Когда она остановила Мяо Фэна, раздался тихий треск: кроваво-красный меч вонзился в грудь владыки и пригвоздил старика к спинке трона.
– Мяо Шуй! – в ужасе закричал глава клана. – Так это ты!
Её лисьи глаза сверкали от радости и гнева.
– Да, это я! Сюэ Цзые нужна была, чтобы просто отвлечь тебя! Ты… ты же чудовище! Разве убьёшь такого золотой иглой? Нет, я прикончу тебя мечом Лисюэ, чьё лезвие впитало жемчужину из драконьей крови!
Она с улыбкой опустила руку и нежным голосом закончила:
– Понимаешь? Это я пришла убить тебя.
– Ты… Почему?..
Владыке не хватило сил закончить фразу.
Мяо Шуй расхохоталась и ударила его по лицу.
– Ещё спрашиваешь! Да сколько злодеяний ты совершил?! Забыл, как двадцать один год назад в окрестностях Лопу вырезали правящую семью Лоуланя?
Владыка поднял голову и взглянул на эту прелестную женщину, которую сам привёз сюда из усуньской столицы Чигу.
– Так ты не из усуней?
– Из царства Лоулань. Не ожидал? – В нежном прелестном голосе Мяо Шуй вдруг прозвучала гордость и кровожадность, которых владыка никогда прежде не слышал. Взгляд, который она бросила на старика, был полон лютого холода. – Стольких убил, что уже и не помнишь?
– А! Так ты… ты… – Глава пригляделся к ней и вдруг понял: – Ты – принцесса Шаньми?
– Вот и вспомнил, глава. – Мяо Шуй усмехнулась и снова схватилась за рукоять меча. – Из-за тебя погибла вся моя семья, но мне удалось скрыться. Я поселилась в Чигу. Лет в пятнадцать мне посчастливилось снова встретиться с тобой.
Эта очаровательная женщина вдруг изменилась до неузнаваемости, словно стала другим человеком. Она засмеялась как демоница и провернула рукоять меча.
– Сколько мучений я пережила, чтобы сделать это! – Мяо Шуй зло улыбнулась. – Сдохни, старый ты развратник!
Впервые за столько лет она выплеснула всю свою ярость, даже не подозревая, как побледнел Мяо Фэн у подножия нефритового трона.
Шаньми!
Знакомое, но полузабытое имя вспышкой молнии пронзило его, осветив прошлое.
Звук бамбукового рожка били вновь всплыл в памяти Мяо Фэна: тихий, таинственный, эхом разносившийся над пустынной дорогой, по которой они бежали, став изгнанниками. Уйгуры вторглись на их родину, и отец ночью повёл своих людей на запад, надеясь добраться до Лопу и там начать всё сначала. Мяо Фэн был ещё ребёнком, искавшим защиты в объятиях старшей сестры, которая ехала верхом и тихо наигрывала на рожке «Сломанные ивы»: мелодию, полную тоски по оставленным родных краям. По ту сторону дюны раздался отдалённый стук копыт, и всех обуял страх: разбойники!
Они обрушились на них, сея ужас и смерть. Кровь заливала, кажется, даже небеса; Мяо Фэн слышал крики умирающих соплеменников и так испугался, что разрыдался.
– Ями, не плачь! – строго прикрикнула сестра. – Будь мужчиной!
Затем швырнула били на землю, схватила нож и бесстрашно подставила его под удар длинного острого клинка одного из нападавших.
В первый миг разбойники опешили, придержали лошадей, отступили на шаг, но тут же разразились хохотом. Этот маленький нож из тех, которые держали при себе лоуланьские женщины, был не больше чи в длину и годился только для того, чтобы носить на поясе как украшение.
Девочка швырнула нож брату и резко крикнула:
– Ями, бери быстрее!
Но ему тогда было только пять лет, и он так боялся, что не мог держаться на ногах, не то что взяться за нож.
Сестра мрачно взглянула на брата.
– Сын короля Лоуланя должен вести себя как мужчина даже перед лицом смерти.
Но мальчик продолжал только плакать от страха.
– Ох, это и правда для тебя слишком. – Принцесса встретилась взглядом с испуганными глазами младшего брата, наконец вздохнула, опустилась перед ним на одно колено и поцеловала в лоб. – Ничего, я помогу, – шепнула она. – Ты просто… Ями, закрой глаза! Не бойся: больно не будет.
Он от удивления поднял голову и увидел, как вспыхнул яркий свет на ноже, устремлённом к шее. В этот миг в его голове не осталось ничего, кроме одной-единственной мысли: сестра… сестра хочет убить его!
Разбойники взревели, и, прежде чем удар был нанесён, один из них замахнулся длинной плетью, которая в последний миг обвилась вокруг потрясённого ребёнка и рванула его далеко в сторону. Разбойник действовал с быстротой и точностью – простые грабители в Западном крае на такое не способны.
В тот же миг девочка изменилась в лице и без колебаний развернула лезвие ножа, метя в горло себе.
– А малая не промах! – Один из разбойников, одетый в чёрное, холодно усмехнулся. – Поймайте её!
Ями не мог даже пошевельнуться от боли и беспомощно наблюдал, как у сестры одним ударом плети выбили нож, а её саму схватили за волосы, закинули в седло и увезли прочь.
В свои пять лет Ями всё же набрался смелости вскочить и попытался броситься следом, но кто-то сзади ударил его по голове, и он потерял сознание от боли.
Когда мальчик пришёл в себя, высоко над пустыней уже взошла холодная луна. Слышался волчий вой.
Тела членов его клана в беспорядке валялись на земле, а в темноте вокруг было полно ярко-зелёных огней волчьих глаз: хищники пришли пировать мертвечиной. Ями едва мог дышать от страха, но эти огоньки приближались, и мальчик пополз к горе тел. Вдруг его рука наткнулась на что-то.
Это оказался били, на котором играла его сестра, но теперь запятнанный кровью.
Беспредельное отчаяние обрушилось на юного принца: все погибли, и он остался в пустыне один среди волков!