Страница 79 из 108
Глава 12
Последний удар главе клана
Кони несутся на запад
От пограничной заставы.
Северный ветер холодный
Режет до боли лицо,
И суматошно кружатся
Белые снежные хлопья.
Стоило воротам открыться, как оттуда вырвалось несколько всадников. Как сказали бы в народе, каждый из них был подобен тигру, а скакуны под ними превосходили драконов. Мощные копыта лошадей взрывали снежное поле по пути на запад.
– Приехали только вчера ночью, а на рассвете уже снова в путь, – пробормотал пожилой стражник у ворот. – Видно, дело и правда спешное.
– Они, должно быть, владеют боевыми искусствами. – Молодой человек рядом с ним восхищённо смотрел вслед уезжающей семёрке. – Все носят мечи!
Три дня всадники скакали, почти не отдыхая, и от школы Динцзянь на Центральной равнине добрались до крепости на северо-западной границе. Как бы хороши ни были лошади, на которых они ехали, те уже покрылись пеной и не могли мчаться дальше. Хо Чжаньбай приказал своим братьям перевести дух, связаться с людьми из северо-западного союза боевых искусств и сменить лошадей на заставе Янгуань. Не дожидаясь рассвета, они поехали дальше, направляясь к хребту Куньлунь.
Выл ледяной ветер. На тракте никого не было; Хо Чжаньбай оглянулся на Янгуань, оставшуюся далеко позади, и вздохнул. Вскоре после того как всадники миновали заставу, оказались на землях дворца Великого Света, который властвовал над Западным краем.
В этот раз школа Динцзянь отчаянно стремилась послать сюда семерых своих лучших бойцов, чтобы воспользоваться внутренними неурядицами в этом демоническом дворце и покончить с его господством одним мощным ударом. Хо Чжаньбай, сильнейший боец поколения, без колебаний взял на себя ответственность и повёл всех остальных, пусть даже ради этого пришлось проехать тысячи ли. Но всё же когда он думал о том, с кем им придётся столкнуться, то втайне содрогался.
– Седьмой брат! Тут что-то случилось! – Негромкий голос вывел его из задумчивости, и все остановились.
– Что там? – Хо Чжаньбай спешился и увидел, что звал его Ся Цяньюй, который уехал вперёд проверить дорогу, а теперь возвращался, держа что-то в руке.
– Сабля Дуаньцзинь?! – наперебой потрясённо восклицали всадники.
Этот исполинский чжаньмадао
[43]
[Доел.: «меч, разрубающий лошадей». Китайская двуручная сабля с широким и длинным клинком, известная ещё со времён династии Хань.]
был знаменитым оружием Тунцзюэ из Горнила Демонов, которым тот лишил жизни бесчисленное множество людей на Западе, перед тем как стать одним из лучших убийц и присоединиться к восьми Всадникам. Откуда ему взяться в этой пустоши?
– Впереди явные следы схватки. – Ся Цяньюй бросил сломанный меч в снег и вздохнул. – Тут перебили всех восьмерых Всадников.
– Что? – Воины потрясённо переглянулись и спешились.
Мертвы! Это и впрямь была невероятная новость для цзянху!
Всего в тридцати чжанах они нашли поле боя, почти полностью заметённое снегом.
Чжуйдянь лишился правой руки, а после кто-то ударил его в грудь мечом; у Тунцзюэ оказалось рассечено горло; Чжуй-фэн, Байту, Яньчжи и Неин умерли в пределах одного круга не больше трёх чжанов шириной. Чэньфу был явно отравлен, а прочим, кроме Чжуйдяня, просто перерезали глотки.
Хо Чжаньбай молча хмыкнул: судя по ранам от меча, их нанёс один человек.
– Невероятно, – пробормотал Вэй Фэнсин, который стоял рядом с ним. – Кто-то в одиночку перебил Всадников!
– Может, они попали в засаду? – предположил Ян Тин, их третий брат.
– Нет. Уверен, что нет. – Хо Чжаньбай поднял с земли меч Чжуйфэна. – Чжуйфэн, Неин, Байту и Яньчжи упали там, где они стояли бы, если бы создавали ловушку «Небесная сеть» – известное оружие клана Шэнхо… Это восемь Всадников сами приехали сюда устроить кому-то засаду.
– Но кого они поджидали? – озадаченно пробормотал Хо Чжаньбай.
Знаменитые воины из школы Динцзянь обменялись взглядами. Некоторые из них побледнели.
В мире не так много людей, способных расправиться с восьмерыми Всадниками разом. Кроме некоторых старых бойцов, которые превратились в настоящие легенды цзянху, проделать подобное могли лишь несколько человек. Все эти бойцы давно уже не покидали Центральной равнины и не выходили за Великую стену, не говоря уже о том, чтобы сражаться с убийцами из Горнила Демонов где-то в снегах… но кто столь силён?..
Семь Клинков двинулись дальше, к Улиастаю.
– Смотрите! – крикнул Вэй Фэнсин, спешившись.
Хо Чжаньбай подошёл ближе и увидел, как тот вытащил из снега обломок меча, чей клинок отливал синевой и раскололся посередине. Рядом лежало тело последней из Всадников, Фэйпянь.
– Погляди на знак. – Вэй Фэнсин перевернул рукоять меча и протянул ему.
На рукояти оказалось вырезанное клеймо в виде пяти языков пламени. Они символизировали Мяо Фэна, Мяо Хо, Мяо Шуй, Мяо Куна и Мин Ли – пятерых Поименованных. Первый язык пламени был самым длинным и олицетворял Мяо Фэна.
Хо Чжаньбай молча кивнул.
И верно: единственный в Западном крае, кто мог бы проделать такое, – Мяо Фэн, сильнейший из Поименованных. С ним никто не сравнится, кроме Туна, который недавно восстал. Этот человек, ставший живым щитом главы клана, уже много лет не спускался со снежных гор и не появлялся на Центральной равнине, поэтому никто не знал его истинной силы. Но зачем дворцу Великого Света посылать восьмерых Всадников убить его?
– Едем! – вдруг воскликнул Хо Чжаньбай, разом всё поняв. Он взлетел в седло и крикнул: – Быстрее! Мешкать нельзя!
* * *
Той ночью в районе дворца Великого Света шёл самый сильный снегопад за последние годы. В такую погоду многим не спится по ночам.
Сквозь голос ветра слышался ещё какой-то неясный звук, плывущий над снегом – чистый и загадочный, растекающийся как вода, – и наполняющий собой мёртвую тишину ночи. Мяо Фэн, ушедший глубоко в свои мысли, вздрогнул, услышав его. Он набросил одежду и подошёл к окну, но сколько ни смотрел – видел только белый снег, падающий с тёмных небес над опустевшим дворцом Великого Света.
Это звучала лоуланьская мелодия «Сломанные ивы»
[44]
[Известная древняя мелодия; по одной из версий, пришла из Западного края. Раньше при разлуке было принято отламывать и дарить на память ветви ив, отсюда и название.]
, которую многие слышали и на Западе. Такая знакомая музыка… а ведь он почти двадцать лет её не вспоминал.
Нынче ночью меж мелодий и печальных и тоскливых,
Слыша «Сломанные ивы»,