Страница 65 из 108
Тун не вспылил в ответ на её колкость. Его бледное лицо сохранило выражение полнейшего безразличия. Всего за несколько мгновений злоба и желание убивать в нём выгорели дотла. Юношу больше не тревожили боль и унижения – он просто ждал, когда яд шаг за шагом заберёт его жизнь.
Противоядия от «Яблони семи звёзд» не существовало. Этот чудовищно жестокий яд постепенно пожирал мозг. С каждым днём отравленный человек будет всё больше и больше забывать себя, а на седьмой превратится в безумца. Но и это не всё. Яд продолжит сжигать мозг и позвоночник, мышцы по всему телу начнут гнить и отслаиваться – не умрёшь, пока мясо окончательно не сползёт с костей.
– Считаешь время до смерти? Это не так просто. – Мяо Шуй поглаживала спину и плечи Туна. Мышцы мелко дрожали, пока яд проникал всё глубже. – Сегодня только первый день. Владыка сказал, что этот яд набирает силу понемногу. Ты будешь жить как пёс и не сможешь поднять голову до самой смерти. – Помолчав, она мягко улыбнулась и шепнула: – Но после того как я убью владыку, возможно, я буду милосердна и позволю тебе умереть быстрее. Так что в твоих интересах мне помочь, верно?
* * *
Над Запретным городом, со свистом рассекая крыльями воздух, пронеслась белая птица. К её лапе был привязан фиолетовый платок.
«Глава Долины отправилась во дворец Великого Света на хребте Куньлунь».
У Шуан Хун был чёткий и изящный почерк. Она написала это на старом платке Сюэ Цзые. Теперь ткань билась на холодном ветру ранней весны.
Ястреб летел на юг, в тот город, где среди вод и облаков склоняли свои головы ивы.
* * *
Весна едва коснулась Линьаня, и пока ещё пышно цвели зимние сливы у подножия горы Цзюяо. Ляо Цинжань только что дала лекарство Цю Шуйинь. Та, прорыдавшая всю ночь, наконец-то уснула, но даже во сне выглядела измученной.
Комната была полна запаха благовоний, дымок от них стелился у пола. Хо Чжаньбай сидел у окна. Кровь пятнала его одежды, а лицо выражало полное опустошение.
– Вашу руку тоже нужно перевязать. – Ляо Цинжань помедлила, с жалостью глядя на Хо Чжаньбая.
Эта кровь осталась ещё с прошлой ночи, когда Цю Шуйинь, обезумев, била и бранила всякого, кто смел к ней приблизиться. Служанки в доме вот уже несколько дней боялись подходить к несчастной.
В конце концов Хо Чжаньбай взял на себя заботу о ней.
Если не считать Вэй Фэнсина, Ляо Цинжань впервые встречала такого спокойного человека. Как бы Цю Шуйинь ни буйствовала, Хо Чжаньбай отвечал ей тихо и не выказывал ни малейшего намёка на нетерпение.
– Ты хороший человек, – вздохнула бывшая хозяйка Долины, перевязав его руку.
Она не закончила мысль, но хотела сказать: как жаль, что повезло не её ученице.
Хо Чжаньбай просто улыбнулся в ответ. Он слишком устал, чтобы вести вежливые беседы. Мужчина отрешённо смотрел на белые цветущие сливы за окном.
– А в Долине целителей скоро опадут, – вдруг пробормотал он своим обычным, ровным голосом. – Почему Снежного Ястреба ещё нет? Я хотел как можно скорее вернуться и выпить с ней вина, пока цветы не увяли, но теперь не могу этого сделать.
Ляо Цинжань вздохнула и отвела взгляд, не в силах смотреть на его отсутствующее лицо.
Она до сих пор помнила, каким оживлённым и полным надежды Хо Чжаньбай был в ту ночь, когда они выехали из Янчжоу Тогда он наконец решился сбросить с плеч невыносимо тяжёлое бремя, которое нёс все эти годы, оставить своё безнадёжное ожидание и открыть сердце навстречу жизни. Когда он сказал «я очень скучаю по ней», выглядел взволнованным и застенчивым, как любой молодой мужчина, встретивший на своём пути любовь; словно после долгих лет отчаяния увидел впереди свет.
Однако когти судьбы сжали его и снова сбили с ног, позволив сделать свободно один-единственный вздох.
Цю Шуйинь потеряла сына и сошла с ума.
«Ты всегда опаздываешь»…
Они опоздали на целую жизнь.
Находясь на пороге безумия, Цю Шуйинь смотрела на него с тоской и отчаянием, говорила слова, которых не говорила никогда прежде. Это в один миг пошатнуло его решимость.
Теперь она совсем больна, и Хо Чжаньбай никогда не сможет оставить её.
Он больше не мог вернуться в заснеженную Долину и, сидя под цветущей сливой с вином в руке, снова сразиться в «угадай число на пальцах» с женщиной, которая ему нравилась. Хо Чжаньбай оставался в крохотном дворе у подножия горы Цзюяо, хотел он того или нет. Такую великую и не отступающую ни перед чем любовь, должно быть, потом опишут в сказках и легендах. Люди в цзянху будут пересказывать друг другу его историю…
Но какая же это нелепая, одинокая жизнь!
Забавно: он ведь давно вырос из того возраста, когда в голове полно мечтаний, – а всё равно, как мальчишка, надеялся обрести счастье. Поэтому вполне естественно, что у него в конце концов не осталось ничего, кроме сожалений… не так ли?
– Болезнь госпожи Цю уже не представляет для неё смертельной опасности. Ей просто нужно каждый день принимать лекарство, рецепт которого я записала. А сможет ли она поправиться окончательно, зависит только от везения. – Ляо Цинжань убрала подушку, набитую лекарственными травами, и спокойно добавила: – Молодой мастер Хо, я сделала всё, что могла. Нам пора попрощаться.
– Так…
Хо Чжаньбай вдруг поднялся на ноги. Он выглядел сконфуженным.
Мужчина, разумеется, понимал, что рано или поздно целительница уйдёт, но проститься с ней значило разорвать всякую связь с женщиной в фиолетовом.
– Может ли мастер Ляо остаться ещё на несколько дней? – неловко пробормотал он.
– Нет, я соберу вещи и уеду завтра. – Ляо Цинжань нетерпеливо мотнула головой, тоже чувствуя некое замешательство. – Вчера я получила письмо от Фэнсина. Школа Динцзянь призывает все семь Клинков, чтобы направить их к дворцу Великого Света на хребте Куньлунь. Дома некому присмотреть за сыном.
– Призваны все семь Клинков? – Хо Чжаньбай опешил, понимая, что причина должна быть очень серьёзной. – Тогда, разумеется, мастер Ляо должна вернуться как можно быстрее.
Ляо Цинжань кивнула.
– Седьмой молодой мастер Хо… вы тоже не забывайте заботиться о себе.
Лепестки сливы во дворе походили на снежные хлопья, да и ветер ранней весной нёс с собой только холод.